Chimera

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chimera » Архив » Братская любовь (завершено)


Братская любовь (завершено)

Сообщений 61 страница 90 из 92

61

Не услышав позволения войти, насторожился. Дилан был в весьма расстроенных чувствах, кто знает, что он там сейчас делает. Забеспокоившись, постучал более настойчиво и все-таки открыл дверь. Может быть я и застану его за каким-либо интимным занятием, но главное что бы не за... Брат вышел из ванной, взлохмаченный, в потеках воды и мокрой, расстегнутой рубашке. Облегчение и еще какое-то новое чувство смешались вместе, заставив пристальнее, чем это допустимо, посмотреть на него. На мгновение я замер, подавив вздох и сразу взял себя в руки.
Да что с тобой такое, Алекс!
Вид подживающих синяков вызвал какое-то очень странное ощущение внутри меня. Захотелось немедленно к ним прикоснуться, разводя в стороны полы рубашки, провести пальцами... Да что же происходит черт возьми!Что бы скрыть волнение скинул пиджак на спинку кресла, и расслабив галстук, присел в кресло у окна, кусая губы. Непонятно откуда взявшийся жар волнами пробегал по телу, и справится с ним было крайне сложно. Нелегко мне было сконцентрироваться на вопросах Дилана, пришлось усилием воли отогнать неуместные мысли.
- Сказал. Не совсем так, как хотел, правда, - вздохнул, попробовал немного расслабиться и не смотреть, как парень переодевается. - Она там сейчас терзается чувством вины по поводу беспочвенных обвинений, глядя на свежий репортаж новостей.
Я задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику, наблюдая за перемещениями Дилана по комнате. Поймал себя на мысли, что никогда вот так запросто ни с кем еще не общался. Разве что в колледже, с соседом по общежитию, Бренданом. Это с ним мы могли трепаться обо всем на свете. Точнее говоря, обычно болтал он, разбавляя моё молчание и буквально вытаскивая меня в большой мир. Такое забытое чувство - вот так запросто общаться о чем-то, обсуждать насущные проблемы. Да, у меня складывались несколько покровительственные отношения с братом. Но я этого почти не замечал. Парень здорово повзрослел за последнее время и стал рассудительнее и в разговорах мы были на равных. Просто сейчас я вёл, а он был ведомым. Главное было для меня в этом - что бы брата это не тяготило. Я старался не донимать его своей заботой, не ограничивать, все-таки он не ребенок.  Очень важно было не перегнуть палку и не лезть со своими невнятными проявлениями чувств.
- Мне не нравится куда приводят ее домыслы, - вздохнув признался брату. - Тем более в такой напряженной ситуации.
Обвинения матери меня здорово задели, особенно на фоне тех странных ощущений, что я испытывал к брату. Может правду говорит, что материнское сердце все чувствует? От этого мне вновь стало не по себе.
- Я понимаю, что серьезного разговора с ней не избежать. Но надо дать ей время успокоиться, да и нам тоже, - устало потер глаза, откидываясь на спинку кресла. - Дилан, давай на чистоту. Мы кажется достигли кое-какого взаимопонимания и можем все обсуждать спокойно, как взрослые люди.
Дождавшись его настроженного кивка, продолжил делиться мыслями.
- Я ни в чем не пытаюсь тебя ущемить и ограничить. Понимаю, что многое из того, что я говорю, звучит как приказ или требование. Ты прости, но таков уж я. К этому придется привыкнуть. Со своей стороны, конечно постараюсь быть..помягче. Только и ты, прошу, если что-то будет не так - говори сразу, что бы не было недопониманий. Хорошо?
Мы еще немного посидели, отдыхая от эмоций уходящего дня. Я скользил взглядом по лицу брата, отмечая прежде ускользающие от меня черты. Отметил, что глаза у него вовсе не такие острые и злые, как казалось когда-то прежде. На самом деле у него располагающее лицо, аккуратные черты.
- Завтра мне нужно в офис, тебе придется остаться дома. Я постараюсь разобраться со всеми делами как можно скорее. Но прошу тебя не покидать поместье. Сейчас наша семья под прицелом, не хочу, что бы тебя донимали папарацци. Кстати о них. Ты уже обдумал мое предложение? Будешь беседовать с представителем Ньюйоркера?
Брат выразил согласие. Я видел, как побелели стиснутые в кулаки пальцы, но голос его был тверд. Удовлетворенно кивнув, пообещал завтра же заняться этим вопросом. Наш разговор прервал осторожный стук в дверь. Неужели Оливия пришла? Но нет, это была Бэтти с подносом еды.
- Как она? - спросил, принимая еду, и ставя на столик у окна.
Домоправительница нервно облизнула губы, ее руки задрожали сминая передник.
- Мистер Райт, простите меня...
Я удивленно приподнял брови.
- Я подумала что... я видела потом...я..
- Господи, Бэтти, успокойся, - я взял ее за руку, заглядывая в глаза, - я уже не сержусь. Но больше не стоит игнорировать мои распоряжения. Иди, отдохни, присмотри за Оливией.
Проводив взглядом женщину, вздохнул, глядя на Дилана.
- Женщины..с ним вечно одни проблемы, - мы переглянулись и неожиданно рассмеялись.
Поужинав с братом я ушел к себе. На душе стало немного легче. Я был очень рад, что сейчас с ним все в порядке. И хоть наша война с Джейме только началась, победа будет за нами. Мне кажется, что это какая-тот новая отправная точка в наших отношениях. Я надеялся, что смогу быть братом, и чувствовать себя нужным Дилану. Нет только как богатый покровитель, но и член семьи.
Новый день ознаменовался ранним звонком. Меня срочно вызывали в офис. Я конечно итак собирался туда сегодня, но подняли меня буквально с рассветом. Пришлось чуть ли не на ходу одеваться и уезжать не позавтракав.  Никого из домочадцев застать я не успел, даже прислуга еще не принялась за свои обязанности. Но, пожалуй, это к лучшему, объясняться с матерью с раненого утра совершенно не хотелось. Я надеялся, что брат меня услышал, и проведет сегодняшний день дома, по возможности отдыхая.
Как я и опасался, стоило на день отлучиться, как на работе начал зарождаться хаос. Естественно все были уже в курсе разгоревшегося скандала с моим братом и буквально пожирали меня взглядом. Но регламент не позволял им перешептываться слишком громко. Они не могли сказать словами, но глаза просто горели нездоровым интересом и жаждой подробностей. Сделав непроницаемое лицо занялся делами. Как всегда, стоило отключить все лишнее в сознании, как дело пошло на лад. Я просмотрел все накопившиеся дела, подписал новые договора и ознакомился с отчетами. Обед с новыми деловыми партнерами прошел неплохо, если не считать намеков на разгоревшийся скандал. Я согласовал свое расписание с Майком, внося туда правки исходя из сложившихся обстоятельств. Вообще меня посетил соблазн отменить все дела на ближайшую неделю, взять Дилана, и махнуть с ним куда-нибудь подальше от этой грязи. Это я обязательно как-нибудь сделаю. Но все-таки потом, когда мы закончим судебный процесс. Но несколько дополнительных выходных добавил. Пусть мои заместители попотеют. Заодно станет видно кто чего стоит. Можно ли положиться на этих людей или пора задуматься про обновление штата.
Вырываясь из офиса в зал на тренировку, чувствовал себя настолько измочаленным, что едва заставил себя делать упражнения. Но вскоре дело пошло на лад, я втянулся, и стал получать удовольствие от процесса. Очистив сознание, сосредоточился на простых повторяющихся действиях и действительно отдохнул от переживаний и волнений. Покинул зал обновленным и посвежевшим, осталось только пара встреч и договориться с представителем Ньюйоркера. День показался нескончаемым.
Время пролетело незаметно, и вот я уже несусь по шоссе домой. Что ждет меня там? Я был уверен, что Оливия и Дилан уже обсудили произошедшее, но кто знает, чем все это кончилось. Заходил в дом настороженно, готовясь ко всему. Но меня ждал приятный сюрприз. В столовой был накрыт ужин, мать и брат уже сидели за столом.
- Добрый вечер, я не опоздал? - улыбнувшись, присаживаясь на свое место, вглядываясь в лица членов своей семьи.
- Алекс, дорогой, ты как раз вовремя, - улыбнулась Оливия, лаская меня взглядом. Я переглянулся с братом, тот едва заметно кивнул. Значит все хорошо и можно выдыхать.
За ужином мы не касались неприятной темы. Оливия была бледновата, но, кажется, все было в порядке. Брат тоже заметно повеселел, и выглядел получше. Явно выспался и хорошо поел. В целом, я был рад, что первый совместный ужин за неделю, проходит в спокойной семейной обстановке. Прежде чем уйти к себе, я поймал Дилана за плечо.
- Я договорился на завтра, - сказал тихо. - Надо отправить мать к Найтам с Бэтти. Незачем ей все это видеть.
Дилан согласно кивнул и мы, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам.
Признаться, я очень волновался в ожидании визита репортера. Хоть меня и клятвенно заверили, что лучший в своем деле человек, все равно меня грыз червячок сомнений. В свое время Джейме тоже был лучшим. При мыслях о нем мне хотелось убивать. В эти дни просмотр телевизора в доме был под строжайшим запретом. Итак хватает потрясений. Пирс держал меня в курсе дел, а большего нам и не нужно. И вот теперь, принимать в своем доме представителя прессы было очень сложно. Особенно зная, что грязь может проникнуть куда угодно.
Дилан немного нервничал, но в целом держал себя в руках. Немного подумав, я все-таки сел на диван рядом с ним, а не в кресло сбоку, как планировал изначально. Внутри меня росла инстинктивная потребность защищать брата, оберегать, насколько это возможно. Журналист оказался молодой приятной девушкой, лет двадцати пяти. Она была одета на удивление скромно и аккуратно - в деловой брючный костюм темных тонов. Волосы собраны, взгляд сосредоточен. Она присела напротив, выставив на столик диктофон. Миранда Майерс, так она представилась, достала как же пухлый блокнот для дополнительных пометок. Девушка производила приятное, располагающее впечатление. Но я не позволил себе обмануться, зная, на что способны журналисты.
- Итак, мисс Майерс, - я начал первым. - Прежде всего хотелось бы обсудить регламент встречи.
- Разумеется, мистер Райт, - она серьезно кивнула, открывая блокнот и вынимая ручку.
- Вопросы только по существу, если мы посчитаем, что какой-то из них некорректный, то ответа не будет. Перейдем к следующему.
- Конечно, я все понимаю. Вы готовы начать?
Я посмотрел на брата. Дилан был бледен и сосредоточен, но смотрел твердо. Мне очень хотелось его сейчас обнять, положить руки на плечи, но нельзя. И это сейчас нывыразимо мучило меня. Брат кивнул, позволяя задать первый вопрос.
В целом беседа протекала нормально. На удивление нам не пришлось отклонять ни одного вопроса. Правда я чувствовал себя Цербером, защищающим если не золотое руно, что точно нечто весьма ценное. Явно это не укрылось и от журналистки, но свои выводы она держала при себе. Ее спокойный тон и вежливый формулировки делали интервью кофортным и информативным. Кроме прочего, она поведала нам, что за прошедшие полтора суток еще двадцать две жертвы харассмента со стороны Джейме, выдвинули официальные обвинения. А его вчера уволили с поста главного редактора. Эти новости вызвали у меня довольную улыбку, и заметно расслабили брата. Закончили общение мы на позитивной ноте и расстались очень довольные друг другом.
Проводив журналистку я устало рухнул  обратно на диван.
- Ну как ты, брат? И расскажи как все прошло с матерью? - спросил у подошедшего Дилана, заодно вызывая прислугу. За такие новости стоит выпить.

0

62

Сцепив руки в замок, я внимательно слушал Алекса, впитывая каждое слово. Мне нравится, когда люди что-то рассказывают сами, выкладывая все на одном дыхании. В такие моменты, ощущаю себя священником, к которому приходят на исповедь. С одной лишь разницей - я не отпускаю их грехи, но запираю глубоко в себе. Я подобно шкафу со скелетами многих людей.
Разглядывая мужчину, отмечал малейшие изменения в мимике лица, плавные жесты, спокойный умиротворяющий голос. Так странно и не обычно, но я даже не отследил момента, когда стена между нами исчезла. Когда из холодного и надменного Райта, он стал старшим братом? Я пропустил этот момент, но старался наслаждаться настоящим. Хотя, подобное давалось тяжело. Это было похоже на совместное проживание с бультерьером: либо вы живете в мире и согласии, доверяя друг другу, либо ты каждый день испытываешь страх, накручивая себя, а в итоге пес перегрызает глотку. Я переживал, что в какой-то момент у Алекса произойдет "откат". Опомнившись, он вернется к работе, к холодному и расчетливому отношению, к Анне... Нравился ли мне нынешний Алекс? Безусловно. Он сильно, если не кардинально, изменился с момента совершенного инцидента. Не скатился до уровня курицы-наседки, но стал слишком много уделять внимания. Настолько много, что это, кажется, заметили все. Неспроста же у матери появились мысли о нашем тесном общении с братом. Я усмехнулся, представляя картины, которые могла себе нафантазировать Оливия.
- Хорошо, Алекс, - я кивнул, возвращаясь из мыслей в разговор.
«Придется привыкнуть. Постараюсь быть помягче». Для чего, а, брат? Не говори, что ты не думал о том моменте, когда матери не станет. Меня здесь ничего не держать не будет, а у тебя появится прекрасная жена и слюнявые дети.
Подняв взгляд на мужчину, пристально рассмотрел, закусывая губу. Кажется, Алекс делал тоже самое, но я, постарался, не придавать этому значения. Внутри билась одна мысль, которую очень хотелось высказать Райту. Однако, чтобы не совершить неправильного поступка, прикусил кончик языка, тяжело вздыхая и утыкаясь взглядом в вены на тыльной стороне ладони.
Я, может, не хочу привыкать. Ни к тебе, ни к дому, ни к тому, что ты даешь. Рано или поздно, все это рухнет для меня, как карточный домик. - резко поднял взгляд на брата, пронзенный четко сформулированной мыслью. - Я не хочу привязываться к тебе.
Мужчина мягко завел разговор о завтрашнем дне, делясь собственными планами и напоминая о своем вопросе про интервью для Нью-Йоркера. Конечно, обдумать за вечер мне это не удалось, но и тянуть не хотелось. Это было важно, это было нужно. Салливан далеко не святой человек, а если мы подадим голос, то могут подтянуться и другие его "жертвы". Я согласился, принимая предложение Алекса. В дверь неожиданно постучали, прерывая наш разговор. Я невольно вздрогнул, когда брат поднялся, чтобы посмотреть на пришедшего.
Мама? Бэтти? Юрист? Кажется, у кого-то едет крыша.
Глубоко вздохнув, я на секунду прикрыл глаза, сильнее сжимая руки в кулаки. Поднимающееся напряжение вмиг растаяло, отступая в темноту. В комнату вошла домоправительница, внося большой поднос с ужином. Женщина что-то промямлила, но Алекс ее быстро успокоил. За его широкой спиной, я совершенно не видел Бэтти, как и не слышал их беседы. Меня, почему-то, это мало волновало. Я цеплялся взглядом за силуэт брата, отмечая, как рубашка охватывает крепкие мышцы. Плотные плечи, рельефная спина, в меру прокачанная линия трапеции, хорошо проработанные «крылья» - Алекс явно посещал спортивный зал. Поймав себя на мысли, что разглядываю фигуру мужчины не с точки зрения атлетической эстетики, резко сглотнул, поднимая взгляд. Мы переглянулись, а потом рассмеялись. Кажется, брат делал это искренне, а я, чтобы скрыть нервозность и волнение. Мы спокойно поужинали, а после Алекс ушел к себе в комнату. Проводив взглядом старшего брата, со стоном откинулся на подушки, зарываясь в них лицом. То, что происходило в последние дни, сильно пугало, но еще и порождала неистовое любопытство. В какой-то мере, я был благодарен матери, что она допустила такие мысли. Уверен, женское сердце многое может почувствовать, но стоит самому включить голову.
Не смей_привязываться_Дилан.
Из сна меня выдернул приглушенный хруст гравия. Приоткрыв один глаз, отметил, что солнце только появилось на горизонте. Внутри все неприятно сжалось от осознания того, что я остался с матерью наедине в огромном доме. Но и Алекс не мог постоянно держаться рядом с семьей, уделяя внимание то Оливии,то мне. Закусив губу, задумался о том, чтобы уехать на пару дней, когда все уляжется. Взять машину из гаража и отправится с Брютом куда-нибудь к большой воде. Подальше от Райтов, чтобы брат мог заняться своей жизнью. Представляя улочки небольшого городишки, залитого солнцем, снова погрузился в сон. Второй раз проснулся ближе к обеду. Не выбираясь из кровати, подтянулся повыше на подушки и поставил на колени компьютер. Время шло, а я даже не начинал заниматься дипломом. Открыв текстовый файл, оформил шапку учебного заведения, пропустил лист для будущего раздела "Содержание" и проставил новую строчку. Время шло, а текст упрямо не хотел появляться на странице. Все мысли были заняты одним человеком, который сейчас мог быть на совещании, подписывать бумаги или обедать с... В дверь мягко постучали - это оказалась Бэтти - приглашая спуститься к полднику.
- Дилан, Оливия беспокоится. Мисс Райт хотела бы с вами поговорить. - интересно, она специально ошиблась в фамилии матери или произнесла по старой привычке? Женщина выжидающе смотрела на меня, пока не получила слабый кивок. - Хорошо. Спускайтесь, пожалуйста, вниз.
Когда дверь закрылась, лениво вылез из под теплого одеяла. Сразу спускаться в столовую не хотелось. Подхватив с тумбочки пачку сигарет, вышел на балкон, закрывая дверь и закуривая. Горечь неприятно растеклась по языку, но от второй затяжки это не остановило. Курил медленно, смакуя каждую затяжку и оттягивая момент, когда встречусь с матерью. За последние дни, что провел рядом с братом, превратился в тряпку. Привык быть слабым, зная, что Алекс всегда оградит от плохого и подхватит, если оступлюсь. Слабым. Слово-то какое, мерзкое. Собрав волю в кулак, решил доказать не столько себе, сколько призрачному образу Алекса в собственной голове, что могу быть твердым и взрослым. 
Мать сидела в столовой, раскладывая десерты по тарелке. Видимо, то, как это сделали слуги, ей не понравилось, а может, просто, убивала время до моего прихода. Явился, как и всегда, в домашней одежде, слабым кивком здороваясь с Оливией и садясь за стол напротив нее.
Черт, я сел ровно на соседнее место от обычного места Алекса.
Отбросив в сторону мысли, налил себе из пузатого чайника зеленый чай, кидая две дольки лимона. Матушка не поднимала взгляда, разглядывая чаинки на дне чашки. Она тихо вздохнула, складывая руки перед собой и тихо сглатывая. По ней было видно, что слова даются нелегко - она снова начала нервно прокручивать кольцо на пальце.
- Дил, - она тихо выдохнула, чуть прикрывая глаза и собираясь с силами, - я была не права. Не стоило мне рубить с плеча, толком не разобравшись в том, что происходит.
Она уже давно не называла меня так. Может, именно такое обращение и подкупило меня, задевая глубинные детские эмоции. В то беззаботное время "Диланом" меня называли, только чтобы провести серьезный разговор или отругать.
- Я и подумать не могла, что ты попадешь в такую...ужасную ситуацию, - она прикрыла рот рукой, слегка зажимая нос большим и указательным пальцем. В уголках глаз заблестели наворачивающиеся слезы.
- Ма, - она не отреагировала на шепот от чего пришлось повысить тон, - Мам, успокойся, пожалуйста. Я прошу, не нервничай и не переживай все еще раз. Было и было. Уже случилось и сожалеть об этом поздно.
- Меня не было рядом, чтобы поддержать. - она тихо прошептала, поднимая испуганный взгляд.
- Был Алекс, - при упоминании имени, я невольно улыбнулся. Дабы скрыть истинную причину улыбки, накрыл руку матери своей ладонью, чуть сжимая. - Он героически взвалил на свои плечи все разбирательства. Мне немного неловко перед ним за то, что из-за меня ему пришлось многое менять в своих планах. Он меньше уделял времени работе и Анне. - я тихо вздохнул, отводя взгляд.
- Как вернется, ты сможешь его поблагодарить, - Оливия улыбнулась, захватывая и сжимая мой большой палец в ответ. - Да, Анна замечательная девушка. Я до сих пор в восторге от нее. Думаю, нужно в ближайшее время еще с ней увидеться. Как ты считаешь?
Мать широко и ослепительно улыбалась, явно погруженная в воспоминания о невестке. В ее глазах было счастье, а от кожи, кажется, шел яркий свет. Оливия лучилась изнутри, с надеждой смотря на меня. Разве я мог разбить мечты матери о шумном доме, где носятся три собаки, подросший внук, а она, сидя на террасе, качает подрастающую внучку.
- Конечно, мам. Непременно стоит с ней увидеться. - я кивнул, расплываясь в улыбке.
Полдник, за беседами и постоянной сменой чая, плавно перетек в ужин. Пока слуги накрывали на стол, мы с мамой вышли на террасу. Она опустилась в свое любимое кресло, а я закурил.
- Весь дом прокуришь своими сигаретами, - проворчала Оливия, убирая закладку и раскрывая книгу шире.
- Если Алекс попросит, то буду выходить за пределы особняка. - усмехнувшись, кивнул в сторону забора, а потом перевел руку на лес. - Или уходить туда и пугать лесных жителей.
- Не говори глупостей, - парировала мать, погружаясь в чтение.
Слуги управились быстро, так что спустя полчаса мы вернулись в дом. На столе уже стояли легкие закуски и салаты. Когда мы опустились на свои места - как всегда, я слева от матери - нам поставили наполненные тарелки. Маме овощи и стейк из семги на пару, приправленный лимонным соком, мне же - полюбившуюся пасту. Опустив жульен и мясной пирог, прислуга заметила краем глаза вошедшего Алекса и поспешила удалиться.
Держи. Себя. В руках.
Мать уже во всю щебетала с братом, тепло улыбаясь. Я же сдержанно кивнул, давая понять, что беседа прошла успешно. За последнее время, мы наконец-то собрались за столом всей семьей. Приятная традиция, успевшая закрепиться за недолгий промежуток времени, снова вернулась. После ужина, Алекс обмолвился о своей договоренности с журналистом из Нью-Йоркера на завтра. Я кивнул, давая понять, что услышал информацию и пожелал спокойной ночи. Перед интервью стоило бы подготовится, но, решив брать экспромтом, завалился спать.
Сидя в ожидании журналиста, я то и дело поглядывал на часы. Алекс маячил где-то рядом, занимаясь рабочими вопросами. Закончив, он подошел к дивану, опускаясь рядом со мной. Разве ты не в кресле собирался сидеть? Закусив губу, закинул ногу на ногу, упираясь лодыжкой в колено. Наконец, в комнату вошел присланный из редакции журналист. Им оказалась молодая девушка Миранда Майерс. Краем глаза посмотрел на брата, замечая, как он пристально разглядывает ее. Тихо хмыкнув, чуть подсобрался, выпрямляя спину и снова откидываясь на мягкий диван. Алекс задал тон предстоящему интервью, на что Миранда полностью согласилась.
Интервью оказалось не таким сложным и волнительным, как я ожидал. Вопросы были достаточно простыми, не требующими изворачиваться и скрывать какие-то детали. Я отвечал четко, уверенным голосом и внимательно смотря на журналистку. Миранда не задала ни одного вопроса, который бы мы отклонили. На протяжении интервью, я замечал, как меняется настроение Алекса. Внешне он был полностью спокоен, но я чувствовал исходящие от него волны. Казалось, он окутывает ими наш диван, отстраняя журналистку, в попытках оградить меня. Перед уходом, когда официальная часть беседы была закончена, а диктофон выключен, Майерс рассказала о дальнейшей судьбе Джейме. Как и предполагалось, он и раньше подкатывал яйца к молодым юношам, но те предпочитали отмалчиваться, а теперь ухватились за возможность быть услышанными. От новости о том, что Салливан был уволен, я удовлетворенно улыбнулся. Поблагодарив журналистку, поднялся с дивана, засовывая руки в карманы. Брат пошел провожать девушку, а я вышел на террасу.
Щелкнув зажигалкой, закурил, сразу делая глубокую затяжку. Кажется, недавно прошел дождь. Трава поблескивала в уходящих лучах солнца, а воздух был невероятно чистым. Едва улавливался аромат озона, перебиваемый горьким дымом от сигареты. Смотря вдаль, неспешно курил, укладывая все в голове. Если с интервью все было довольно прозрачно, потому что нам обещали прислать его на вычитку и правки, то поведение брата порождало нездоровый интерес. Может, стоит к нему присмотреться, чтобы лучше понять? Усмехнувшись такой мысли, докурил за две затяжки, выбрасывая окурок в пепельницу. Убрав руки обратно, вернулся в комнату.
Алекс уже сидел на диване, обращая на меня внимание. Мы одновременно подошли с прислугой. Брат отдал распоряжение принесли выпивку и закуску.
- Весьма не плохо, - пожал плечами, обходя диван и опускаясь рядом с мужчиной, - С мамой все проговорили. Она извинилась, за то, что не правильно поняла наши совместные действия. - усмехнулся.
Я тихо хмыкнул, наблюдая, как прислуга ставит на стол бутылки с алкоголем - ром и красное вино, бокалы и тарелку с легкими закусками. Чуть поправив штаны, сел удобнее, полностью развалившись. Потерев руками лицо, тихо вздохнул, прикрывая глаза.
- Кстати, Алекс, - тихо проговорил, прочищая горло, - Я хотел тебя поблагодарить. Ну, за все, что ты сделал за это время. - я поднял взгляд, смотря в его голубые глаза. - Ты, в последнее время, нянчишься со мной, совершенно забыв про работу и...Анну.
Поджав губы, отвернулся, приподнимаясь и забирая со стола бокал с вином и стакан с ромом. Протянул последний брату, не встречаясь взглядом, поднялся с дивана. Прохаживаясь рядом со столом, наворачивая круги. Отпил вина, пробуя на вкус сорт, перекатывая алкоголь на языке.
- Хм, а как ты, братец? - закусив губу, посмотрел на мужчину.

+2

63

Открыв раздвижные двери на террасу брат курил, стоя ко мне спиной и засунув одну руку в карман. Я сидел на диване, расслабленно наблюдая за ним, вдыхая терпкий запах табака, проникающий сквозь приоткрытую дверь. В лучах закатного солнца, были не различимы цвета одежды, только багрово-золотой ореол, вокруг его фигуры, и искры света в волосах. Почему-то  подумалось, что это я уже видел, этакое легкое чувство дежавю. Словно мы часто вот так сидим закатными вечерами в гостиной -  Дилан курит, открыв двери на террасу, мы переговариваемся, что-то обсуждая. Было в этом что-то особенное...  родное? Я улыбнулся своим мыслям. Только бы случайно не задеть его гордость, своим желанием помочь и защитить. Мне хотелось помочь брату устроить жизнь, заниматься любимым делом, реализовать мечты и достигнуть любых целей. Эмма как раз принесла все необходимое и расставила на столике, почти бесшумно удаляясь, когда брат вернулся в комнату, окутанный горьким запахом сигарет. Неожиданно для себя понял, что это меня больше не раздражает, став неотъемлемой частью образа Дилана. Одной из деталей, характеризующей его порывистый нрав.
Я разлил напитки и устроился поудобнее на диване, позволяя первому глотку рома мягко прокатиться по горлу, обволакивая и рождая горячую волну в желудке. Дилан взял бокал вина и присел рядом, вкратце излагая суть беседы с Оливией. Я лишь хмыкнул в ответ, улыбаясь.
- Рад, что ты решил эту проблему, у меня бы так не получилось, - расслабленно улыбнулся, отпивая ром.
Благодарность Дилана была совершенно неожиданной. Я стремился помочь ему, совершенно не думая об этом, будучи занятым только одной мыслью - никто не смеет обижать мою семью . Брат встал и прошелся по комнате, скользя взглядом по интерьеру.
- Да брось. Ты мой брат, и это нормально - защищать и поддерживать тебя. - Немного помолчал, обдумывая его слова. - Я бы не хотел, что бы ты так думал - будто я решил стать твоей нянькой. Ты всегда можешь сказать, если что-то не так. Просто прежде, мне еще не доводилось заботиться о ком-либо...
Немного смутившись собственным словам, поспешил запить неловкость ромом. От алкоголя по телу волнами расходился жар, забирая напряжение, усталость, лишние мысли, просто позволяя наслаждаться моментом и получать удовольствие от общения с близким человеком. Тон, которым брат упомянул мою невесту, вызвал какие-то неоформленные эмоции, но они быстро улетучились, стоило вспомнить, что я уже почти неделю не общался с ней. Это стегануло разум раскаленным прутом, вызывая острое чувство вины и еще более неприятное - я упустил кое-что важное из виду. А это очень плохо. Какой бы сложный сейчас период у нашей семьи сейчас ни был, нельзя расслабляться. Вздохнул, катая в руке стакан.
- Да, ты прав, я упустил из виду нечто важное, - кивнул словам брата. - С Анной так нельзя, потом сложно будет достигнуть взаимопонимания. А она меня вполне устраивает как невеста, и будущая жена. - Я заметил, как Дилан нахмурился при этих словах, и понял что вновь сказал что-то не то.
- Наверное я должен пояснить, - начал объяснять, неспешно потягивая ром и подбирая подходящие слова. - В высшем обществе, уж прости за высокопарный слог, принято выбирать себе подходящую пару, не ориентируясь на чувства. Это всегда на десятом плане. Партия должна быть подходящей по совершенно иным критериям. Такой крупный бизнес требует постоянного контроля, отбирая большую часть времени и сил. Не каждая женщина согласиться видеться со своим мужем пару раз в неделю. Со временем это убьет почти любые эмоции. К тому же - кому приятно быть на втором месте после работы? Если никакой лирики нет изначально - проще присмотреться друг к другу, оценить полезные качества и черты характера, выгоду от взаимного союза. Понимаю, что мои слова звучат не очень приятно, - ненадолго замолчал, устремляя взгляд, на уже почти скрывшееся за горизонтом солнце. - Но я не уверен, что вообще умею любить. Анна - приятная во всех отношениях женщина. Умная, образованная, интересная, у нее хорошая деловая хватка. Если со мной что-то произойдет, я могу надеяться, что она сможет занять моё место в совете директоров и удержать бизнес в своих руках. И труд нескольких десятилетий не пропадет даром. Она умеет правильно оценивать почти любую ситуацию, делать соответствующие выводы, уверенная в себе.  Это статус - не только красивая, но и умная женщина, умеющая себя правильно подать. И на данный момент она меня полностью устраивает, в качестве будущей миссис Райт. Любить для этого ее не обязательно.
Я понимал, что мой рассказ произвел не самое приятное впечатление на брата. И если я сейчас кинусь его заверять, что к ним с матерью  отношусь совершенно иначе, это вызовет лишь негативную реакцию. Мне вдруг стало страшно. А что если я вновь, своими руками, разрушил хрупкое доверие, едва-едва рождающееся между нами, испорчу все, своей неискоренимой жесткостью и деловым подходом. Закусил губу, не решаясь поднять взгляд на Дилана. Что если он снова взорвется сверхновой и бросив мне в лицо свою обиду - уйдет. Или хуже того, останется, но с холодом в сердце, только ради моей помощь в текущем судебном процессе. Усилием воли отогнал нехорошие мысли и собрав волю в кулак посмотрел на брата. Меня встретил спокойный ровный взгляд карих глаз. Кажется буря пока что миновала. Черт, какие странные чувства у меня возникают в последнее время, при общении с братом. Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Не знаю, какие выводы сделал брат из моей тирады, но кажется я достаточно хорошо все объяснил.
Между тем, солнце полностью скрылось за горизонтом, и сумерки стремительно окутывали собой пространство. В парке и на подъездной дорожке зажглись фонари. Скоро вернется мать с Бэтти, сядем ужинать. Завтра надо снова в офис и договориться о встрече с Анной, пока она не пришла в ярость и не потеряла терпение. Черт, ведь из-за всего этого скандала Дилан пока что не сможет покидать спокойно поместье. Уверен, что за домом активно следят папарацци, опасаясь подходить с самым воротам, но терпеливо выжидая неподалеку. Да и проследить за любым из членов семьи - для них дело чести. Эти размышления заставили меня поморщиться. Не хотелось запирать Дилана в доме, наедине с матерью и прислугой на неопределенный промежуток времени. Решение созрело быстро, только бы он не был против.
- Послушай, брат, я вот о чем подумал, - посмотрел на него испытывающе. - Выходить тебе за пределы усадьбы не стоит. Там толпы репортеров просто порвут тебя на части. Ты кажется говорил, что у тебя есть близкий друг. Может он согласится пожить немного у нас, пока ты в вынужденном заточении? Переговори с ним, если он согласен - отдашь распоряжения прислуге подготовить комнату  и шоферу - чтобы забрали его к нам. К сожалению, в ближайшие пару дней до выходных, мне придется посвятить себя работе и встретиться с Анной. Надеюсь, ты не в обиде на меня за это?
Закончить свою мысль постарался как можно мягче. Брат согласился с моим предложением, и я вздохнул спокойнее, зная что дома будет полный порядок, пока я буду решать внешние проблемы. Едва мы закончили обсуждение планов, как накрыли стол к ужины и вернулась мать. Я настороженно следил за ней весь вечер, пока мы ужинали. Но кажется день прошел нормально, без потрясений. Мне не очень нравилась эта бледность - ее новая спутница. Но видимо это очередное проявление болезни, и от этого никуда не деться.
Думает ли она о конце? Чувствует ли его приближение? Жалеет ли о чем-либо?
Люди уходят, сынок, так бывает. Но жизнь и смерть связаны неразрывно. Они часть друг друга. Ты должен принять это. Не смириться, а принять этот закон бытия.
Я любовался матерью, слушал ее голос, пожирал глазами улыбку, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше счастливых моментов. Что бы потом вспоминать, что бы потом помнить все. Кажется, Дилан уловил моё состояние, бросая на меня редкие взгляды и едва заметно хмурясь. Как же хрупка человеческая жизнь и как ценна. И как тяжело дается это понимание - все любимые однажды нас покинут. Это неизбежно. Когда матери не станет, у меня останется брат. Но захочет ли он остаться со мной?... Нельзя сейчас думать об этом. Нельзя загонять себя во тьму неизведанных судьбой дорог. Для каждого дела есть свое время.
После ужина я поднялся к себе и позвонил Анне. Она, конечно была недовольна тем, что я пропал из виду так надолго. И это еще мягко сказано. Нет, она не истерила, не ругалась, не обвиняла меня ни в чем. Но по ее тону я понимал, что приблизился к опасной зоне в наших отношениях, дальше - только пропасть. Нельзя забывать о важных вещах. Это нужная перспектива, и пренебрегать ею - очень опрометчиво. Мы договорились поужинать вместе завтра, и на выходных я пригласил ее к нам. Матери она очень понравилась, да и сама Анна вроде была хорошо расположена к моей семье. Что ж, одним камнем на душе меньше. Нажимая отбой на телефоне я выдохнул, радуясь, что обошелся малой кровью. Сейчас семья - это самое важное, а она скоро станет ее частью. Нельзя выкидывать это из головы. Конечно лично мне было неудобно, что Анна жила отдельно, но пока что никак на это повлиять я не мог. Предложение о переезде я уже озвучил, теперь осталось лишь ожидать, когда она будет готова к этому шагу. Хоть бы Дилан спокойно это воспринял.
Господи, почему я подумал в первую очередь именно о том, как ее примет брат? Оттенок моих мыслей был именно таким, словно невеста может нарушить что-то очень важное для меня. И брата. Неровно выдохнув и закусив губу посмотрел в окно. Бледное свечение монитора рабочего ноутбука было единственным источником света, на оконном стекле отражалось моё лицо, с пламенем в глазах. Вздрогнув моргнул, и наваждение исчезло. Устало протерев глаза, принял решение наконец идти спать.

Отредактировано Wolf Vlat (2018-04-04 12:16:45)

0

64

Ты мой брат, и это нормально...
Странное чувство, когда пытаешься абстрагироваться и взглянуть на происходящее в жизни со стороны. Разделить этот бесконечный сериал на эпизоды, детально просматривая каждый, чтобы понять когда и как. Излюбленное самокопание, да так, чтобы еще больше запутать клубок эмоций. В попытках разобраться, когда слово "брат" приобрело иной оттенок, медленно утопал в собственных мыслях. Раньше, так обращался к близкому другу, который знал, если не все, многое. Однако, постоянное наслаивание новых ощущений, давали искаженную картину. А может, как раз таки, правильную? В спокойный уклад жизни, просочились совместные семейные ужины, поездки на заднем сидении в дорогих машинах, всегда наблюдающий взгляд голубых глаз, каждый раз оценивающе осматривающий. Появился человек, помимо матери, который каждый день мог наблюдать, как я говорю, в чем хожу, что ем и чем интересуюсь. Не без притирок и уступков, но, все же, выводящий слово "брат" на новое восприятие. Даже такие разговоры как сейчас, за бокалом алкогольного, казались правильными. Хоть и касались щепетильных тем.
При упоминании о невесте Алекса, слегка нахмурился. Понимал, что не могу попросить брата оставить эту тему, а потому не возражал и покорно слушал. Это было не сложно, учитывая, что брат рассказывал о, грубо говоря, браке по расчету. Где-то внутри зародилось гадкое чувство удовлетворения. Осознавать, что невестка нужна была только для галочки, было приятно. С другой стороны, Алекс начал ее расхваливать, четко и точно указывая на положительные качества избранницы. Я уважал его выбор, пусть и в странном для меня эмоциональном ключе.
Быть с человеком и не любить его? Это очень странно и, кажется, пустой тратой времени. Зачем жить с нелюбимым человеком, которого и который ты расцениваешь не больше, чем дорогие часы на руке или бриллиантовое колье на шее. Статус и ничего больше.
Мужчина молчал, рассматривая напиток в стакане. Глубоко вздохнув, сделал глоток вина, обдумывая услышанное. Проанализировав его действия, пришел к выводу, что отношение к семье - мне и матери, и к Анне у него разнится. Однако, когда девушка станет частью семьи, что он будет делать? Останутся ли его эмоции под замком и семейная жизнь пройдет под девизом "стерпится-слюбится"? Мотнул головой, чтобы отогнать мысли, которые точно меня не должны были касаться.
Какое мне дело, если я не собираюсь участвовать в семейной идиллии Райтов.
Отвел взгляд, замечая, что солнце село за горизонт. Через открытые двери в комнату пробиралась прохлада вечерних сумерек. Легкими дуновениями, стелилась по полу, легкими порывами щекоча открытые лодыжки. Если прислушаться, то можно было уловить тихие пощелкивания в саду - это загорались фонари. Кинув беглый взгляд на циферблат, отметил, что матушка вот-вот должна вернуться. Поболтав напиток в бокале, немного пригубил, пустым взглядом скользя по интерьеру.
Птица в золотой клетке.
Из-за всей этой шумихи в СМИ, мне категорически нельзя было выходить из дома. Точнее можно, но я рисковал пасть под натиском голодной толпы акул журналистики. Не то, чтобы я стремился к людям или испытывал недостаток общения, нет. Мне было чем заняться дома, при том, что размеры особняка позволяли себя чувствовать свободным. Пока я сидел - жизнь проходила мимо. Матушка с Бэтти выбрались к Найтам, Алекс занят работой и будущей женой. У них что-то происходит, у них есть событийность в череде дней. Я с легкой тоской посмотрел на террасу, где стояла пепельница с давно затушенной сигаретой.
Терраса, балкон и бескрайний зеленый газон - все, где я мог развернуться.
Алекс, точно услышал мои мысли, предложил на пару дней пригласить Брюта. Согласился не раздумывая. Мы давно не виделись с лучшим другом, а это был хороший повод, чтобы поделиться последними новостями и просто провести время, как в старые добрые времена.
- Да, это было бы очень здорово, - широко улыбнувшись, посмотрел на Алекса, отпивая вина, - Нет, все в порядке. Занимайся своими делами, Алекс.
Со стороны старшего брата подобное предложение звучало, как щедрый подарок. Я был искренне удивлен, что он предложил пригласить в дом кого-то постороннего. Не смотря на то, что Брют - мой лучший друг, Алекс видел его лишь раз, и тот был мельком на площадке. Это было намного лучше, чем сидеть одному или созваниваться с другом, когда совсем станет одиноко. В голове уже начали складываться планы о том, как будем проводить время. Конечно, на первом месте будет диплом, а потом можно и во все тяжкие пуститься, вспоминая былые времена: игры в приставку, пачки выкуренных сигарет и долгие разговоры в полупьяном состоянии на балконе. Обрисовывая последний план, сознание услужливо подсунуло воспоминание о том вечере с Алексом, когда я узнал о болезни матери и...сбежал. Поджав губы. полностью осушил бокал, опуская его с тихим звоном на стол.
С улицы донеслись приглушенные голоса и мягкие хлопки дверей автомобиля. Тихий хруст гравия под ногами, глухое цоканье каблуков и в раскрывшейся двери появилась Оливия, в сопровождении Бэтти. Увидев нас, мать широко улыбнулся, помахав рукой и послав нам с братом поцелуи. Пока она переодевалась и приходила в себя после дороги и насыщенного дня, слуги успели накрыть на стол.
Оливия, не смотря на усталость, очень эмоционально и живо рассказывала о проведенном дне, о новых лошадях у Смитов, о Дереке и вообще о жизни Найтов в целом. Много шутила и смеялась, что-то вспоминая из недавних разговоров с подругой. Приходилось напоминать, что ужин остывает - мама отправляла пару кусочков в рот и снова продолжала рассказ. К моменту, когда настало время чая, истории Оливии кончились и пришел наш черед вкратце рассказывать о дне. Вернее, вышло так, что говорил один я. Алекс, явно, был погружен в какие-то свои мысли. Несомненно, он был с нами в столовой, пристально рассматривая мать и улыбаясь, но я ощущал легкое напряжение. Его мысли не были такими уже беззаботными и точно не касались бизнеса.
Интересно, ты думаешь о маме? Надеюсь, что ты, Алекс, не считаешь, сколько ей осталось и что будет потом.
Слегка нахмурившись, тихо хмыкнул, возвращаясь к беседе с Оливией. Допивали чай уже вдвоем, заведя разговор про скачки. Нам толком не удалось поделиться тогда впечатлениями. Мама рассказала, как тоже держала на конюшне лошадь, приезжала к ней и наслаждалась редкими прогулками верхом. Когда тема исчерпала себя, она мягко поднялась со стула, ссылаясь на усталость. Поднявшись следом, поцеловал матушку в щеку, желая ей доброй ночи и полного восстановления сил.
Поднимаясь к себе, кусал губы, терзаясь сомнениями. Наблюдая весь вечер за Оливией, отметил, что она стала выглядеть иначе. Я бы и порадовался, если бы она производила впечатление здорового человека. Однако, кожа приобрела неприятно бледный оттенок. Можно было списать на усталотсь от насыщенного дня, но при поцелуе, отметил, что кожа стала более сухой. Кинув взгляд на дверь в кабинет Алекса, решил не беспокоить его лишний раз.
Войдя в комнату, первым делом отыскал телефон и сигареты. Вышел на балкон, закуривая и набирая другу. Тот ответил не сразу, несколько бурча, но после новости заметно оживился.
- Так что, Брют, как тебе идея? - усмехнулся, затягиваясь.
- Блин, вообще огонь, Дил! - на том конце парня явно переполняла радость. - У меня, правда, практика сейчас идет, но на пару-тройку дней я отпрошусь. Готов кутить? - он звонко рассмеялся.
- Кутить? Хах, я пока не могу, - тяжело вздохнув, опустился на стул с кованной спинкой.
- Мда, я видел. Не хотел говорить об этом по телефону. - Брют заметно притих. - Ты сейчас как пташка в клетке? 
- Тип того, но, я ничего не имею против.
Наш разговор затянулся на четыре сигареты, с недолгими перерывами. Говорили обо всем, не касаясь темы учебы и прохождения практики. Брют поделился своими предложениями по времяпрепровождению, которые я с готовностью поддержал. Завершили разговор на том, что завтра я буду ждать его вечером. Как раз, друг должен будет подъехать на ужин, а точнее, его заберет водитель. Довольный и уставший, я добрел до кровати, опускаясь на мягкие подушки.
Весь следующий день валялся в кровати, не спускаясь на завтрак и пропустив обед. Бэтти не возражала, хотя и неодобрительно покачала головой, что в первый раз, что во второй раз. Я пытался писать диплом - сидел на холодном полу балкона, покуривая и смотря в пустой экран; лежал в кровати, пытаясь найти информацию в интернете; сидел в душе, включив фильм, который давно хотел посмотреть. Наконец, найдя в себе силы и убедившись, что все попытки заняться учебой с треском провалились, спустился вниз.
Оливия была у себя, но спала. Это мне сообщила Бэтти, когда я направился к матери в комнату. Зайдя внутрь, мягко прикрыл дверь и прошел к кровати. Оливия мирно спала, а к ее руке, через катетер, бежала прозрачная жидкость. Мерно капая из большой банки, она пропадала в недрах синих вен, разносясь кровяным потоком по организму. Хотелось думать, что это не просто медикаменты, но новая жизнь. Не лекарства, которые оттянут срок, а полноценное лечение, противоядие. То, что убьет прогрессирующую болезнь раньше, чем она полностью поглотить мать. Неровно сглотнув, я положил ладонь на хрупкую женскую руку, слегка сжимая. Казалось, что сейчас Оливия откроет глаза, взъерошит волосы и предложит пойти выпить чай.
Всего лишь показалось.
Простояв еще какое-то время у кровати, я тихо вздохнул и вышел из комнаты. В кармане прозвенел телефон, оповещая о том, что пришла смс. Это был Брют, он как раз успевал к ужину. Я посмотрел на время, отмечая, что вполне могу провести это время здесь, залипнув в социальные сети. В столовой уже началось оживление, а с кухни доносились приятные позвякивания столовых приборов и посуды. Спустя время по комнате начал разноситься запах чего-то невероятно вкусного, что даже рот наполнился слюной, а желудок напомнил о том, что он пуст. Бэтти открыла окна, проветривая помещение.
Когда последнее блюдо с салатом было поставлено на стол, в дверь тихо постучали. Прислуга открыла, впуская на порог лучшего друга. Я подорвался, широко улыбаясь и тепло, по-дружески, приветствуя Брюта. Показав ему где помыть руки, закинул его вещи к лестнице, прося донести их до комнаты, когда будет свободная минутка.
Медленно, но верно, все начали подтягиваться к столовой. Когда мы вошли, Оливия уже сидела на свое месте, широко улыбаясь. С Брютом они были знакомы очень хорошо, так что представлять их не пришлось. Мама тут же взяла в оборот моего друга, интересуясь его последними новостями. От долгих разговоров, друг был спасен вошедшими слугами, которые расставили тарелки с блюдами. Осмотревшись, я поднял вопросительный взгляд на Оливию, но та проигнорировала немой вопрос.
А брат?
- Приятного аппетита, мальчики, - улыбнулась Оливия и все приступили к трапезе.

0

65

Вставая с первыми лучами солнца я не был уверен, что новый день пройдет как я хочу. Принимая душ, задержался под теплыми струями воды чуть дольше, чем всегда. Слишком много в последнее время было событий, от меня не зависящих. Такое всегда выбивает из колеи, заставляет злиться. Да, именно злиться. Глядя на свое отражение в зеркале и завязывая галстук, я ненавидел себя. Можно бесконечно обманывать себя и всех вокруг. Но это не про меня. Я всегда четко знаю что происходит. Поправив узел, запахнул полы пиджака, застегивая пуговицу. В жизни появились краски и полутона. Неясные переходы, зыбкие, неизведанные границы чувств, ощущений, впечатлений и собственных желаний. Руки горели, от невысказанного желания, от несостоявшихся прикосновений. Скользя ладонью по широким перилам дубовой лестницы я почти ласкал дерево, обжигая чем-то очень интимным.
Пора перестать терзать себя и блуждать в лабиринте неясностей. Я всегда знаю чего хочу, и каковы причины моих желаний. Но не уверен, что хочу с этим бороться. Все-таки себя контролировать я умею. И рано или поздно решу эту проблему.
Что же ты, отец, не рассказал мне, что так бывает? Что же не предупредил, что бывают в жизни иные чувства, кроме долга и привычки?
Завтракал я в одиночестве - Дилан еще спал, мать принимала утренние процедуры. Может это к лучшему. Я слишком много времени провел дома, рядом с ними. Несколько дней, почти не расставаясь, и вот - я чувствую себя неуютно, не встретив его взгляд за столом. Механически поглощая пищу, сконцентрировался на текущих планах. Это было неожиданно трудно. Меня не выбило из колеи, нет. Но мне не хотелось туда возвращаться. Надо, Алекс, надо.
В жизни нам все время приходится делать что-то, что нам неприятно. Соблюдать правила и рамки, выполнять определенный порядок действий. Следить за своими обязательствами. И ничего не выпускать из виду. Держать все под контролем. И себя - в первую очередь.
Привычные действия я выполнял совершенно машинально, будто отстраняясь полностью от  происходящего. Так, словно наблюдал за собой со стороны, не принимая участия в происходящем. Шины мягко шуршали по шоссе, руки уверенно сжимали руль, направляя машину, как и прежде - ровно, плавно, быстро.
- Как вас подстричь, мистер Райт? - улыбчивая девушка встречает меня на пороге салона-парикмахерской.
- Как обычно - шесть на висках, пятнадцать шевелюру и шесть - бороду, - отвечаю устраиваясь в удобном кресле.
- Желаете кофе? - за моей спиной становится другая девушка, щелкая ножницами.
- Нет, благодарю, - привычный ритуал идет своим чередом.
Двадцать минут отсчитывает циферблат часов напротив меня. Вежливо улыбаюсь, рассчитываюсь и покидаю это место. Где-то в мысленной записной книжке появилась новая заметка - сводить сюда брата, это хороший салон.
Телефон звонит, и голосом Майка напоминает мне о запланированный на утро встрече. И наверное впервые в жизни мне это вообще не интересно. Все идет четко по намеченному плану - собеседование с моим новым заместителем идет как по маслу, кандидат очень хорошо подготовлен и рвется в бой. Я должен бы  радоваться, что сумею достичь того, о чем не помышлял мой отец - отойти от полного контроля над компанией и заниматься только самыми важными вопросами. Признаться, эту идею я вынашивал уже очень давно. С тех самых пор, как осознал, что могу всю жизнь прожить как Джон - думая только о компании и ее росте. Сейчас мы на пике, дальше - важно сохранить и закрепить позиции, не дать поднять головы конкурентам. На вершине удержаться тяжело и хлопотно. И я объективно понимал, что даже с армией помощников и заместителей, это будет нелегко. Но последние события показали мне - что все в мире прах, кроме близких людей. Только это имеет значение.
Это странное состояние отстраненности вне всяких сомнений было эмоциональным откатом после переживаний за брата и мать. Хоть это мне особо и не мешает, все же, это не совсем нормально. И все же - бой еще не окончен. Впереди много дел.
Наверное я оттягивал как мог встречу с Анной. Бесконечно перебирая бумаги, сверяя отчеты и выслушивая замечания помощников, подписывая документы, которые могли бы подождать. Я полностью ушел в работу, стремясь сделать все и даже больше. Будто за мной кто-то гнался или приставил пистолет к виску. Так же долго и также старательно я тренировался потом в зале. Делая больше повторений и подходов, выжимая из себя максимум, сгоняя наваждение и ступор.
К любому важному моменту необходимо правильно подготовиться. Будь по встреча, речь, или банальный светский прием. Нужен план, тезисы, четкая структура, понимание вопроса и глубокая проработка. Импровизация - удел балаганных шутов. Все, что считается гениальной импровизацией - на самом деле результат тщательной подготовки.

Принимая душ после тренировки я мысленно прокручивал будущий разговор с невестой. За ранее просчитывая диалог и реплики. Продумывая нужные фразы. Анна умная женщина и неплохо меня изучила, уверен, она сейчас занята тем же самым. И мы оба с ней знаем, что это всего лишь еще один ритуал. Я ритуально принесу ей извинения, она также, с достоинством их примет. Мы заверим друг друга во взаимной лояльности и конфликт будет исчерпан. Господи, какой же это на самом деле фарс. Больше всего на свете я бы хотел сейчас снова сидеть в гостиной с братом, разговаривать с ним и пить хороший алкоголь. Но я уже свернул к дому невесты, стремясь как можно скорее решить этот вопрос. Огромный букет белых роз, бутылка дорогого вина и коробочка с презентом, ожидали на заднем сидении.
- Здравствуй, Алекс, - она была как всегда обворожительна и мила.
- Анна, милая, здравствуй, - я улыбнулся самой чарующей из всех своих улыбок и вручил подарки, целуя девушку в щеку.
- Мне так жаль твоего брата, - с должной интонацией сказала она. - Как он?
- Спасибо, уже намного лучше, - я сдержанно поблагодарил ее, устраиваясь на диване и расстегивая пиджак.
- Я видела репортаж, - она грациозно присела напротив. - Столько ужасающих подробностей и грязных сплетен...
Я откупорил вино, разлил по бокалам.
- Да, история грязная, - кивнул, - для моих родных это большой удар. Я не мог оставить их в этот сложный период, и не хотел тревожить тебя своими проблемами.
- Я понимаю, - ответила негромко она. Что ж, можно считать официальную часть оконченной - мои извинения приняты и услышаны, я прощен. Теперь можно перейти к обсуждению насущных дел и просто общению.
- Как твои дела? - я пригубил вино, откидываясь на спинку дивана, закинув ногу на ногу.
- Да все в общем неплохо, - она расслабленно улыбнулась, поигрывая ножкой бокала. - Уже привыкла к новой должности, работаю с удовольствием. Думаю получить степень по экономике - начала набрасывать в свободное время черновик для статьи.
- Интересно, что за тема?
- Думаю рассмотреть современные методы маркетинга и сделать сравнительную характеристику по странам.
- Могу помочь с материалами, у меня где-то недавно проскакивал интересный отчет на эту тему - может пригодиться.
- Спасибо, вышли мне обязательно.
Наверное со стороны могло показаться, что наше общение в принципе лишено красок и какой-то эмоциональной близости. Но это неправда. Я уважал Анну, мне нравилось с ней общаться и не только...
Ночевать домой я не вернулся, как и не приехал к завтраку. Домой позвонил, заверяя мать что все в порядке и заодно убедился, что брат не скучает. Вот и хорошо. Развеется, пообщается с другом, с тем, кто его хорошо знает и понимает, сможет правильно развлечь. Я слишком закрытый и отстраненный что бы Дилан мог чувствовать себя уютно рядом со мной. И ему еще долго придется привыкать ко мне.
Господи, я раздвигаю бедра красивой женщины, а думаю о своем брате..

+1

66

После ужина, пожелав матери добрых сновидений, поднялся в свою комнату. В руке, отдаваясь приятной тяжестью, нес бутылку виски Jack Daniels Honey. Она заняла почетное место на прикроватной тумбочке. Брют присоединился спустя пару минут, притаскивая ноутбук. Юноша окинул взглядом комнату, одобрительно качая головой. Он не оставил без внимания напиток, довольно улыбаясь. Компьютеры одновременно издали звук включения, вспыхивая синим и серыми экранами. С Брютом уже давно сложилась традиция - собираясь, обязательно сходить в три рейда в начале вечера. Как правило, такие походы сопровождались криками "За Орду" и "За Альянс". Мы дружим с первого курса универа, но так и не сошлись в едином мнении. Конечно, каждый из нас имел персонажа из дружественной фракции, но только для совместных походов и взаимопомощи в подземельях. Запустив известную мморпг на загрузку, вышли на балкон. Нужно было перекурить этот день. Провести линию, сделать подытог. Закуривая, краем глаза заметил, что Брют крутит в руках шарик фольги, плотно обмотанный несколько раз скотчем. Сделав глубокую затяжку, удивленно посмотрел то на парня, то на "кусок".
- Нихрена ж себе. Ты откуда столько взял? - зажимая губами фильтр сигареты, забрал у друга шарик. Сжав пару раз, убрал из рта сигарету, пытаясь уловить исходящий аромат.
- Не учуешь. Я хорошо замотал. У нас в издательстве - это сплошь и рядом. Один пацан, мужик, точнее, вообще кокос дует в туалете. - он довольно ухмыльнулся, присаживаясь на столик и начиная разрывать упаковку. - Как давно ты курил, Дил?
- Впрочем, побывав неделю в мире журналистов, я даже не удивлен. - хмыкнул, опираясь локтями на перила, снова делая затяжку. - Последний раз? Хм, мы тогда с тобой нажрались на какой-то тусовке. - обернулся, наблюдая, как друг мастерски крошит прессованные листья. - В те дни, когда я отсюда сбежал, после размолвки с Алексом.
- Это хреново. - он неоднозначно покачал головой, доставая из кармана гриндер и папиросную бумагу. - Будь добр, помоги, а?
Нас окутал запах размалываемой травы, заглушая остаточный шлейф сигарет. Пару не хитрых движений пальцами и я заготовил "тело" для будущего косяка. Скручивая бумагу, насадил тонкий пергамент на более плотный лист. Брют раскрошил сигарету, высыпая половину табака в гриндер и продолжил смешивать. В комнате стояла бутылка алкоголя, здесь, валялись пачки сигарет и крутился косяк. Я усмехнулся, снова закуривая. Если Алекс видел, то четвертовал бы. Уверен, в его глазах я бы рухнул на самое дно. В очередной раз. Скривился, представляя надменный, полный презрения взгляд голубых глаз старшего брата. Хотелось относиться к мыслям более наплевательски, но выходило с трудом. Изначально,я был движим духом соперничества. Признавать, что появившийся из ниоткуда мужик, предъявляющий на мать какие-то права, мой старший сводный брат - я не собирался. Примирение, сотрудничество, братские взаимоотношения - ровным строем все посылалось к чертям собачьим. Только бунтарство, только общение на ножах и вечные контры. Ломать и рушить привычный идеальный мир Алекса было тяжело. Необузданным штормом, пытался разбить его рамки, но тщетно. Ага, так не собирался признавать, что не заметил, как сдался и начал жить по его правилам. Не заметил, как стал делать все, чтобы получить каплю одобрения, добиться признания. Молча сносил каждый его беглый взгляд, едкий комментарий, тяжелый вздох. 
Перевел взгляд на истлевшую сигарету, которую выкурил пару раз. Скинув бычок в пепельницу, провел рукой по лицу, уводя пятерню в волосы. Брют хлопнул по плечу, возвращая в реальный мир.
- Погнали, бухнем немного, сходим куда-нибудь - подземелье, просто квесты выполним - и вернемся сюда. - юноша расплылся в довольной улыбке.
- Погнали.
Рейд был настолько тяжелым и долгим, что мы успели осушить бутылку до половины. Пили из горла, не закусывая и не разбавляя колой. Виски, не смотря на медовый привкус и мягкость, все равно обжигал горло, согревая изнутри. Дабы остудить пыл после поражения, решили прошвырнуться по квестам. Но даже такое спокойное и мирное действие, закончилось кровопролитной бойней. Уносились с локации, как Скороход, за которым несется койот Вайл. Брют всеми нецензурными словами отзывался об Орде, насылая проклятья. Еще немного и он бы начал плеваться не слюнями, а кровью и ядом.
- Сраная Орда. - рявкнул друг, скидывая нагревшийся ноут и поднимаясь с мягких подушек. - Ордынцы, просто, нелюди. Уроды.
- Хэй, я попрошу тут Орду не трогать! Это идеальные убийцы. - возразил, так же поднимаясь с кровати. Подхватив бутылку за горлышко, нетвердой походкой направился к балкону.
- Идеальные пидарасы. - хмыкнул Брют, выходя следом.
Мы опустились за стол, чтобы закончить дело начатое пару часов назад. Аромат стоял уже не такой яркий, до тех пор, пока друг снова не начал молоть. Пару движений и снова терпкий запах травы окутывает, ударяя в нос и щекоча рецепторы. Приняв гриндер, осторожно, высыпал содержимое в самокрутку. Примяв пальцами смесь из табака и травы, облизнул бумагу, заклеивая и закручивая хвостик. Два стука по столу, чтобы утрамбовать содержимое. Протянул косяк другу, чтобы тот первым снял пробу. Щелкнул зажигалкой, поджигая бумагу и делая затяжку. Плотный дым тут же взвился в небо, разнося сладковатый аромат.
Мы сидели в одних футболках, откинув голову на спинку кресел и наблюдая за ночным небом. Делали пару затяжек и передавали косяк, как трубку мира. Тело стало настолько невесомым, что мы, кажется, могли бы долететь до неба и взять себе пару блестящих огоньков. Оно было близко, но, в то же время, лежало на плечах. Темнота манила, засасывала, ласкала, предлагая упасть в нее, стоит лишь протянуть руку. Темнота пугала своей неизведанностью, холодом, свечением звезд и их острыми краями, о которые можно пораниться.
Всегда знал, что нельзя мешать алкоголь и траву, каждый раз нарушая данное себе обещание. Сидя в кресле, хотелось неистово ржать, но я даже не мог пошевелиться. Руки стали чугунными и отказывались подниматься, как и ноги, приросшие к холодной плитке на полу.
- Дилан, - прохрипел Брют, но прокашлявшись выкрикнул громче, - Ди-ил!
- Я не так далеко, чтобы так громко орать, - под конец фразы не смог сдержаться, заливаясь хохотом.
- Наконец-то я вижу своего друга. - он довольно улыбнулся, с трудом поворачиваясь в кресле на бок, беря из пепельницы косяк и снова затягиваясь.
- А до этого я кем был? - опешив, приподнялся, пытаясь сглотнуть отсутствующую слюну. Во рту все пересохло, как и губы ставшие шершавыми. Из-за отсутствия стакана чистой воды, приложился к бутылке, делая большой глоток и с грохотом возвращая обратно. 
- До этого ты был болонкой, которую подготовили к выставке. - Поморщился юноша, снова делая затяжку. - Дилан, с которым я познакомился - это видный парень, с жестким внутренним стержнем, умеющий за себя постоять. Вспомни, как ты набивал кому-то морду, а потом добивал словами. Хах, ты за словом в карман не лезешь, отвечая резко и грубо. Необузданный, дикий и самостоятельный. У тебя на все есть свое мнение, а на высказывания левых людей - вообще плевать. Вечно отросшая, торчащая в разные стороны челка, уверенный горящий взгляд, ухмылка, обнажающая длинные клыки. Мешковатая одежда сверху, бейсболки, джинсы, кеды и скейт под мышкой. - мы переглянулись: он сделал затяжку, я - глоток виски. - Я понимаю, что ты хочешь понравится Алексу, как брат, но не теряй "себя". Не становись собачкой, с красивым ошейником, лежащим на мягкой перине.
Я слабо кивнул, забирая у друга косяк и делая несколько тяжек. В голове крутилась мысль, что на утро будет плохо. Сейчас, если я резко встану, то рискую провести ночь не в теплой кровати, а рядом с белым другом.
- Дил, я не хотел тебя задеть. Просто, правда, не потеряйся за всей этой мишурой. - Брют обвел глазами дом, так же намекая про машину и недавно обновленное содержимое шкафа. - На первом курсе за тобой таскался парнишка, когда ты был такой сволочью. Последним ублюдком. Иной раз я тебе хотел втащить, чтобы ЧСВ не зашкаливало, - мы рассмеялись.
- Это не моя мишура. Мне здесь ничего не принадлежит, кроме личных вещей. - пожал плечами, откидываясь головой на жесткую спинку. - Я не падок на предметы роскоши. И, пока ты не начал - мне хватает машин, которые разрешает брать Алекс. Потребность в собственной, как было раньше, уже отпала.
- Ну, понятно, что он тебе не будет что-то покупать. - Друг усмехнулся тоном, который неприятно отозвался внутри. - Между ног у тебя точно не то, что интересно нормальному мужику.
- Гспд, Брют, - я скривился, тихо хмыкая, - Он мой старший брат! У меня не все в порядке с головой, но о таком я даже не думал.
Кому ты врешь, Дилан.
- Это аморально и отвратительно.
Запретно и желанно.
- Алексу чужды нормальные чувства, а ты говоришь про то, что порицается всем миром. - тихо хмыкнул, отводя взгляд на, подсвечивающие дорожки, фонари.
Их направление напоминало взлетную полосу. На секунду мелькнула мысль, что если разбежаться, то можно взлететь к той самой опасной темноте. Главное, взлететь, а не сорваться в черный омут, падая на дно глубокой впадины.
Мы сидели, разговаривая ни о чем, пока не начало светать. Бутылка виски давно была осушена, косяк, как и все сигареты, скурены. В пепельнице возвышалась горка от бычков, окутанная еле заметным дымком. Видимо, внизу что-то тлело. Хватая друг друга за руки, поднялись из кресел. Нетвердой походкой, собирая косяки и углы мебели, добрались до кровати и синхронно падая на матрац, заснули крепким сном. Хоть в какой-то раз двуспальная кровать оправдала свою функцию.
Утро началось после обеда, ближе к полднику, с тихого рычания. Болело все: от пяток до головы. Хотелось пить и умереть. Рядом лежал Брют, тяжело дыша и постанывая при каждом перевороте тела. Обменявшись мнениями насчет состояния организма, предприняли попытки подняться с кровати. Друг отказался двигаться, сообщив, что еще вздремнет. Я же, собрав волю и силы, отправился в душ. Стоял под горячими струями, пытаясь найти себя в пространстве. Даже не о чем не думал, уставившись пустым взглядом в стену. Упершись одной рукой в стену, другой протирал застилающую влагу глаза. Не слезы, вода, но моргать было так же больно. Закончив с банными процедурами, выпроводил друга в его комнату. Нам стоило спустится вниз, чтобы пообедать и после чем-нибудь заняться.
В столовой никого не оказалось. Мать пообедала в одиночестве и попросила слуг не готовить полдник. Бэтти выдала то, что осталось с обеда - грибной крем-суп, пасту с морепродуктами и пару салатов. Мы уселись на кухне, так как стойка позволяла перекусить вдвоем. Между приемом пищи и редким обменом фраз, я вспомнил тот день, когда брат нашел меня. Нашел здесь, за этим столом, в порванной рубашке и с засосами на шее. Я отвел взгляд в пасту, пытаясь выбросить из головы мысли. Старался перестать вспоминать его взгляд, тепло его рук, что касались моей щеки, а после и синяков. Тогда, мне показалось, что в нем что-то надломилось. Идеальная поверхность теперь имела маленькую трещину. Не заметную. Может, она видна только Алексу. Пожал плечами, ловя удивленный взгляд Брюта.
- Это я разминаюсь. Надо заставить тело работать, чтобы нам быстрее стало легче.
- Ты бы видел свои глаза. Красные, испещренные сеткой сосудов, с темными кругами. - юноша хохотнул, похлопывая по плечу. - Давай, доедим и сходи закапай глаза. Там видно будет, на какую активность мы готовы.

Дрожащими руками поднес сигарету к губам, делая затяжку. Пальцы были испачканы чем-то серым и пахли резиной. По лбу и вискам струился пот, а сердце стучало быстрее, чем обычно. После обеда, переоделись в свободные спортивные шорты и майки с глубокой проймой рукава до середины ребер. По моей просьбе, не так давно, у задней части особняка было установлено баскетбольное кольцо и куплен мяч. Первый период мы сыграли в ничью.   
Терраса снова купалась в уходящих лучах солнца. Я и Брют сидели на полу, а матушка устроилась на своем любимом кресле. Она читала книгу, но я знал, что Оливия поглядывает на наши макушки поверх очков. Тихо бурча, что опять весь дом будет пахнуть едким дымом сигарет, мама отпила зеленого чая. С тяжелым вздохом, сняла очки, подпирая голову рукой.
- Здесь невероятно красиво, да? Рядом должна лежать собака, может, золотистый лабрадор и стоять коляска. - она мечтательно улыбнулась, смотря куда-то вдаль. - И больше мне ничего не нужно для счастья.
Как по маминому желанию, до нас донесся хруст гравия. На подъездной дорожке показалась машина Алекса. Оливия тут же поднялась, подходя к перилам и смотря на старшего сына. Я же тихо хмыкнул, не спеша докуривая сигарету. Поднявшись, чуть прищурился, чтобы понять один ли Алекс приехал или нет. Брют поднялся следом, по-дружески, закидывая руку на плечо.
- Ма, мы дальше играть. Еще два периода. - перемахнул через ограждение, прыгая на идеально подстриженный газон.
- Но твой брат только что приехал. - возмутилась мама, с неодобрением смотря на выходку. - К ужину закончите, пожалуйста. И ходи по дорожкам, Дилан!
Передразнив матушку, добрался вдоль дома до площадки, подхватывая мяч. Первый удар, второй удар, третий удар о покрытие. Прыжок и Брют должен отобрать мяч до того, как я его забью. Веду, глухо ударяя о пол, обходя друга и маневрируя. Однако, он тоже не промах, успевает обхватить руками и выбить, забирая "трофей" себе. Гоняли мяч, пока солнце не скрылось за верхушками деревьев. Гоняли, пока пот не стал течь ручьями. Бегали, поднимая немного пыли, наполняя воздух адреналином, соперничеством и дружественным сражением. Последний удар мяча о пол, совместный прыжок и виновник нашего падения улетает к дорожке. Я падаю на спину, стесывая локоть, а Брют выбивает воздух из легких.
- Какой же ты костлявый, епрст. - рычу, усаживаясь и потирая ушибленное место, уперевшись одним локтем в колено.
- Сорян, брат. Но ты не хило толкаешься. - Брют поднялся на ноги, протягивая руку, чтобы помочь встать.
- Дилан? - неровный голос Бэтти. - Я не вовремя?
- Не знаю, то что я упал - это вовремя или нет? - схватив друга за руку, воспользовался предложенной помощью, поднимаясь на ноги.
Домоправительница пришла сообщить, что скоро будет семейный ужин и пора заканчивать с игрой. Она так же принесла две бутылки воды.
- Заканчивайте и иди-те мойтесь, молодые люди. - женщина широко улыбнулась, удаляясь.
Кстати, я лидирую. - довольно ухмыльнулся, чувствуя, как Брют снова кладет руку, обнимая за шею локтем.
- Вот еще! - хмыкнул друг, обводя взглядом окна, что выходили на площадку. Какие-то из них были точно от спален, а расположение других не мог сопоставить относительно комнатам в доме. - Дилан, пора принимать душ!
Заливаясь смехом, друг открыл бутылку, выплескивая сильную струю в лицо и на волосы. Опешив, я не сразу понял, что произошло. Просто, видел, как стекает вода по лицу и шее, капая на покрытие. Дерзко поправив челку назад, обольстительно улыбнулся другу, обнажая клыки и подмигивая.
- Дил, ты че флиртуешь? - нахмурился Брют, получая ответный водяной удар.
- Я, сука, мстительный!
В итоге, вся вода, которая должна была пойти на питье, ушла на обрызгивание друг друга. Заливаясь смехом, стянули те лоскуты ткани, что называются в магазинах майки, протирая лица. Перекинув одежду через плечо, подхватили мяч для баскетбола, возвращаясь в дом. К счастью, на пути нам никто не встретился. Я точно услышал радостный голос матери, но не мог понять с кем ведется беседа. Собеседник молчал, но это был не Алекс. Тихо поднявшись по лестнице, Брют остановил меня у двери в комнату, схватив за предплечье. Друг поинтересовался, в каком виде нужно появляться на ужине, на что я тихо рассмеялся. Сжав его руку, убедил, что все мы люди и можно одеваться, как угодно.
Стоя под душем, не раз возвращался к тому моменту, когда взглядом прошелся по окнам. Я половину комнат не знаю. Даже, предположить трудно. Внутри неприятно тянуло чувство, что в одном из них мог быть Алекс. Мысль о том, что он мог все это наблюдать, поднимало волну злобы и страха.
Опять не подобающее поведение. Опять, как несносный мальчишка. Опять, как стыдобище, так еще и не один. Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. Только и умеет, что критиковать. Хмыкнув, резко закрутил вентили с водой.
Переодевшись в джинсы и синюю свободную футболку, спустился вниз. Бэтти вылетела из столовой, тихо охая и отскакивая назад в комнату.
- Дилан, вы так бесшумно спустились. Садитесь, пожалуйста.
- Спасибо, Бэтти. Добрый вечер, семья. - сунув руки в карманы, натянул свою самую вежливую улыбку, проходясь и усаживаясь рядом с матерью. Как и всегда. Поднял на нее обворожительный взгляд, широко и ласково улыбаясь. - Тебя я уже видел сегодня, но успел соскучиться.
- Дил, какой ты хитрый, как лиса. - она засмеялась, мягко погладив по плечу.
С разницей в пару секунд, в столовую вошел Брют, присаживаясь рядом. Мы переглянулись, с трудом подавляя рвущийся хохот. Он мягко повернул мой локоть, смотря на ссадину.
- Я думал, что глубокая. - тихо бросил друг, на что я мотнул головой, проводя пятерней по челке.
Наконец-то все были в сборе и мы могли начать спокойный семейный ужин. Когда разнесли горячее и разлили напитки, подловил момент и поднял взгляд на брата. Долгий, пронзительный, горящий. Мог поклясться, что карие глаза могут вспыхивать оранжевым огнем, если бы не пересмотрел столько фильмов про оборотней.
Нет, мама, не как лиса.
Брют мягко толкнул под бок, отвлекая и переключая мое внимание с Алекса на очередную шутку.

+1

67

Тяжело дыша, почти задыхаясь, я вбивал себя в женщину под собой, с каждым движением чувствуя какую-то невероятную, обжигающую злобу внутри. Сжимая бедра почти до синяков, я впивался в шею губами, все ускоряя темп. В какой-то момент стоны Анны приобрели легкий оттенок боли, что резко отрезвило, заставив быть осторожнее. В полумраке спальни, в неверном свете уличных фонарей, мне вдруг померещились до боли знакомые отметины на ее шее, показалось, что кожа бледнее и тоньше. В глазах потемнело, внутри покатилась жаркая волна, позволяя наконец излиться в измученное моими ласками тело. Резко выдыхая осторожно отстранился, укладываясь рядом. Анна прильнула к моему плечу, проводя пальчиком по груди.
- Ты и правда соскучился, - тихо произнесла, касаясь губами плеча.
Едва заметно вздрогнув, выдохнул.
- Да, очень.
Ложь.
Обнимая хрупкое тело женщины, засыпая под мерный шум города, я думал вовсе не о ней.
Это еще один ритуал, думал я, принимая утренний душ в квартире Анны. Ночевка в ее постели, совместный завтрак и дежурные улыбки за столом. Так принято. Так делают все. Пройдет еще немного времени, и невеста станет женой. Каждое утро мы будем завтракать вместе. Но только уже в моем доме. Представляя это, я видел еще одного человека за нашим семейным столом.
Я одел свежую рубашку, из тех, что специально для таких случаев, аккуратной стопкой лежали в шкафу моей невесты. Завязывая галстук в спальне, перед высоким зеркалом я видел нездоровый блеск в своих глазах.
Что бы ни случилось в твоей жизни. Какие бы тяжкие мысли не лежали грузом на твоей душе. Какие бы противоречия не раздирали тебя. Никто не должен этого видеть. Никогда.
Я галантно завез Анну на работу, поцеловав на прощание. Зарываясь в гору бумаг в своем офисе, старался вообще не думать ни о прошедшей ночи, ни о своих ощущениях, ни о будущем. Есть здесь и сейчас. Есть работа. А значит некогда думать о личном. Как обычно, настрой пришел довольно быстро. Новый помощник - Ален, схватывал все на лету. Я подписал нужные распоряжения, позволяющие моим заместителям чуть больше свободы в действиях, и дающие им новые полномочия. Что ж, еще пара месяцев в таком же темпе - и я смогу жить не только на работе. Радовался ли я этому? Теперь - да. Я смог найти в глубинах своего сознания почти забытое чувство предвкушения, выволок его за ногу поближе, и начал активно осознавать. Как, впрочем, и всегда. Все подобные ощущения были во мне довольно слабо выражены. Позитивные эмоции не были яркими, скорее блеклыми отголосками внутреннего удовлетворения. Это никогда меня не смущало и не мучило. Скорее, стоило беспокоиться о темных сторонах моей души. Жесткий контроль над собой. Только так я могу быть в тонусе, делать свою работу и управлять своей жизнью. Нет места порывам и терзаниям. Есть четкий ровный путь - и я уверенно по нему иду. Не может быть иначе.
День казался нескончаемым. Обычно напряженная работа, совещания и обсуждения текущих вопросов,  забирали меня полностью и без остатка. Мозг работал только в деловом режиме, однако я неожиданно понял, что некая часть меня занята совершенно другими мыслями, находится очень далеко от текущих дел и мечтает поскорее все это закончить. Как ни странно, работать это не мешало. Но было необычно и ново. Пожалуй потом я обдумаю этот момент. Как только я перестал концентрироваться на себе, время сразу же побежало в ускоренном ритме. Я осознал это, только выходя из душа в спортзале. Надо же, а ведь казалось, что только что подписывал очередной документ.
Я ехал домой, теперь уже с чистой совестью думая о своей семье. На лицо невольно наползала совершенно не свойственная улыбка. Там мать, брат. Меня грела мысль, что меня там ждут. Я вдруг понял, что хочу возвращаться домой. К своей семье. Я гнал машину, набрасывая планы на вечер. Друга Дилана должны были привезти еще вчера. До этого я видел его всего один раз да тот - мельком. Интересно, он такой же необузданный бунтарь, или все же уравновешивает мятежный нрав моего брата? Какой Дилан с ним? Такой же порывистый и яростный как при мне, или более спокойный и расслабленный? Более открытый - вне всяких сомнений. Порой, глядя в глаза Дилана, я видел что-то скрытое глубоко внутри, какую-то борьбу, вызов, страсть?...
Затормозив на подьездной дорожке я вышел, бросая ключи нашему водителю. Он отгонит машину в гараж и обслужит. Я подставил лицо закатным лучам, едва не жмурясь от удовольствия. Я дома. На террасе поднялась из шезлонга мать, ступая не на встречу. Я пробежался глазами по усадьбе, высматривая брата. Словно его могли здесь украсть или обидеть. В последние дни, желание быть рядом и защищать, переросло в настоятельную потребность. Он курил чуть в стороне, едва удостоив меня взглядом, моментально унесся за дом, откуда стразу же донеслись звуки активной игры в баскетбол. Внутри как-то нехорошо кольнуло. Я улыбнулся Оливии, мягко приобнимая и целуя в щеку.
- Здравствуй, как ты?
- Хорошо, - она улыбнулась, бледными губами. - Я так рада наблюдать вас всех здесь, дом ожил.
- Ты осторожнее с активностью, - я провел мать обратно в кресло, помогая присесть.
- Ты обязательно должен познакомиться с Брютом, он очень милый мальчик. Прошу, скажи, что сегодня ужинаешь дома, - она с мольбой схватила меня за руку.
- Ну ты чего, - я погладил ее по запястью, улыбнувшись. - Я для этого и приехал. Пойду, переоденусь к ужину, да сделаю пару звонков.
Оливия улыбнулась мне, провожая взглядом.
Тяжело поднимаясь по ступеням наверх, я опирался на перила, проводя ладонью по лакированному дереву, хватаясь, словно за спасительную перекладину над бездной, отмечая каждое движение гулким шагом. Сдирая с себя галстук и рванув ворот рубашки, я отбросил одежду на пол и подошел к огромному окну спальни. Тяжелые плотные шторы скрывали меня, позволяя видеть внутренний двор, где брат играл со своим другом в баскетбол. Я следил за каждым движением, сжав до побеления костяшек край портьеры. Парни носились, перебрасываясь шутливыми подначками, мокрые от пота футболки липли к телам, мяч гулко скакал в их руках. Дилан веселился от души, я видел отсюда радостный блеск в его глазах, уверенность движений и азарт от игры. Сколько я так простоял, отслеживая каждое движение Дилана, каждую торжествующую улыбку на его лице - не знаю. Когда он упал, после неудачного прыжка, я непроизвольно дернулся, чуть не сорвав штору с карниза. А последовавшее в след за этим шутливое обливание водой и объятия его друга, заставили меня до скрежета сжать зубы. Брют так уверенно и по-свойски касался брата, что я понял - между ними не просто дружба. И это вызвало во мне всепоглощающую волну необъяснимой тьмы и ярости. Я прожигая взглядом двух парней, хохочущих и обнимающихся на площадке перед домом, и я жалел, что у меня нет пистолета. Словно почувствовав мой взгляд, Дилан скользнул глазами по окнам. Я непроизвольно отшатнулся, хоть и знал, что не могу быть замечен с улицы. С усилием заставил себя отойти и переодеться. Невидяще смотрел в зеркало, прокручивая перед глазами все, чему стал свидетелем. И этот  его взгляд в окно. Будто он точно знал, что я смотрю на них. На бледном лице, отражающемся в зеркале, заиграли желваки.
Спокойно, Алекс. Ты не поддаешься на провокации. Он ведь играет с тобой. Дразнит. Испытывает. Исследует границы дозволенного. Ищет грань. Но в эту игру можно поиграть и вдвоем. По сжатым в белую тонкую линию губам скользнула усмешка.
Спускаясь к ужину я перебирал в голове планы на выходные, продумывая как провести время. Выходило так, что и мать и Анна будут на мне. А Дилан будет развлекаться со своим...другом. Неясная волна прокатилась по телу. Но я быстро взял себя в руки, натягивая самую вежливую из всех улыбок. Присев на привычное место, я поздоровался со всеми. Брют зашел сразу после меня, и от меня не укрылось, как он развернул руку Дилана, оглядывая синяк. Я почувствовал себя Цербером, к самому ценному сокровищу которого, протянули оскверняющие руки. Внутри завязался узел, сбивая дыхание, застилая взгляд, будто парни прямо здесь и сейчас, на этом столе займутся сексом. Чего мне стоило продолжать светский разговор, дружелюбно улыбаться и отвечать матери, задавать вежливые вопросы Брюту - ведал только Господь. В какой-то момент я почувствовал на себе обжигающий взгляд брата. Ответил спокойным холодным.
Ты можешь провоцировать меня сколько угодно. Ты можешь даже меня ненавидеть. Но я тебе нужен. И я это знаю.
Оказавшись в своем кабинете после ужина, я закрылся с бутылкой рома. Устроившись в кресле, спиной к двери, я невидяще смотрел в окно. Бутылка постепенно пустела, сумерки полностью окутали усадьбу и тишина стала опускаться на дом. А перед моими глазами стояла дерзкая усмешка. Которую я жгуче хотел стереть грубым поцелуем...

+1

68

Прежде, чем погрузиться в смысл сказанных Брютом слов, задержал взгляд на брате. Голубые глаза смотрели холодно, спокойно разглядывая. Не то, чтобы я не догадывался, но еще раз убедился. У Алекса есть четкий план, поставленный или забитый в голову с детства. В этом плане на жизнь нет места чувствам и эмоциям. Чтобы не происходило, брат остается беспристрастным и рассудительным. Даже волевые люди могут оступиться, на время выйти из привычного образа, снять вечную маску хладнокровия. Такое было, когда он забрал мать к себе, а после вытаскивал меня из последствий собственного косяка. В те дни я начал проникаться к Алексу теплотой. Увидел, что в этом человеке есть место не только расчетливости, но и простым живым эмоциям. А потом резко все пропало и я снова видел его холодный взгляд. Захотелось подняться из-за стола, ударяя ладонями по гладкой поверхности с расставленными приборами.
Какого ж хрена ты пару дней назад сидел со мной, пил алкоголь и вел беседы, строя будущие планы? Носился по судам, по интервью, оберегая и всем своим видом давая понять, что рядом. Создал видимость, что я добился твоего признания, а теперь рушишь все одним взглядом. Играешь, как кот с мышкой. Я дурак, раз повелся так легко. Ненавижу. Плевать хотел с высокой колокольни на тебя.
В венах начала закипать кровь. Я физически ощутил, как поднялась волна жара, затрагивающая сидящих рядом мать и друга. Нужно было потушить этот разгорающийся вулкан, готовый вот-вот взорваться. Схватив стакан с водой, отпил половину, чувствуя, как все начало утихать внутри. Алекс в этот момент разговаривал с матерью, так что не обратил внимания на мои судорожные глотки и подрагивающие пальцы, что обхватывали стекло. Прикусив изнутри губу, подхватил смех Брюта своим, совершенно не услышав шутку. Ужин проходил мимо. Шумные разговоры, всплески смеха, какие-то вопросы. Я отвечал, смеялся, но механически поглощал пищу и мыслями был далеко.
Сосредоточенно смотрел на прогресс загрузки, доставая из пачки сигарету. Брют сидел в соседнем кресле, потягивая пиво из бутылки. Очередную ночь мы снова отвели для рейдов и выполнения квестов. С той разницей, что теперь сидели более прилично - сигареты и алкоголь. Щелкнул зажигалкой, делая первую глубокую затяжку и медленно выдыхая. Щелкал мышкой, просматривая нужно ли что-то продать из трофеев, а так же откатился ли аукцион. За первой сигаретой пошла вторая, а перс уже летел на грифоне к локации с ожидающим квестом. Брют отхлебнул еще пива, с неприятным причмокиванием. Его взгляд внимательно бегал по экрану, видимо, выискивая необходимого моба. Глубоко вздохнув, он поднял взгляд, встречаясь с моим.
- Дил, ты после ужина сам не свой. Чего случилось? - юноша потянулся к пачке, вытаскивая и подкуривая сигарету. - Кстати, твой брат, оказывается, очень хороший человек.
- Хах, неожиданное заявление от тебя. - я сделал еще затяжку, выпуская в темное небо клубы дыма.
- За ужином он вел себя весьма дружелюбно. - Брют улыбнулся, отвлекаясь на оповещение из социальной сети. Его лицо вмиг изменилось - глаза заблестели, а на губах появилась широкая улыбка. - Брат, мы в субботу идем на вечеринку и это не обсуждается! Помнишь Дэниела? Нет, наверное, не помнишь. Короче, в бассейне когда купались, среди огромных сисек...
- Я его не помню. - резко оборвал друга, не желая слышать про бурное времяпрепровождение. Видимо, тогда голова просто отключилась, раз ничего подобного не всплывало в памяти.
- Окай, но у него в эти выходные дикая тусовка намечается. Мы, как элита выпускного курса, по крутости, естественно, должны там быть. - Юноша довольно ухмыльнулся, окидывая меня взглядом.
- Я бы с радостью, но я же заперт в своей чудесной клетке. - слабо улыбнувшись, снова сделал затяжку.
- Пока я тут разбираюсь в рейде, сходи к Алексу. Пусть, коль он твой Цербер, отпустит тебя на вечеринку. - Брют широко улыбнулся, допивая хмельной напиток.
- Он не мой Цербер. - облокотившись на перила, докурил сигарету до бычка.
Снова теплая ночь, позволяющая ходить в одних джинсах и футболке. Снова мы с другом, как в старые времена, сидим и гамаем. С той лишь разницей, что дом теперь больше и я не могу покидать его пределы. Наверное, я погорячился в своих мыслях, так нападая на брата. Я должен быть ему благодарен, что не оставил меня тут одного с матерью, а предложил привезти друга. Это ли не проявление чего-то теплого? Кажется, он сам один раз обмолвился, что ему еще не о ком было заботиться.
- Идешь или нет? - друг усмехнулся, мягко толкая пяткой в бедро.
- Иду, иду. - засмеявшись, кинул бычок в пепельницу, уходя с балкона.
В голове крутились два варианта, где мог быть брат: у себя в комнате и в кабинете. Подойдя к двери в комнату, мягко опустил ручку, но та не поддалась. Значит, закрыто. Добравшись до кабинета, тихо постучался, но ответа не последовало.
Не мог же он уехать? Алекс только вернулся от своей...Анны. Только вернулся из города.
Постучав более настойчиво, поджал губы в ожидании. Не знаю, сколько так простоял, но когда уже собрался уходить, дверной замок щелкнул. Алекс открыл дверь, внимательно окидывая меня взглядом. Он смотрел сверху, прожигая холодом голубых глаз. Прокашлявшись, попросил пройти в кабинет для разговора. Мужчина отошел, пропуская в комнату и прикрывая дверь. Что меня удивило, так это полумрак, в котором старший брат проводил время. Не думаю, что он тут спал. Окинув взглядом помещение, заметил лежащую бутылку с ромом. Сунул руки в карманы, покусывая губы и бегая взглядом по предметам интерьера. Стоя к брату спиной, мне было проще собраться с мыслями, оформив бесконечный поток в целостный вопрос. Набрав в грудь воздуха, опустил плечи, выпрямляя спину.
- Алекс, я хочу в субботу выйти в город, - держать голос ровным было трудно. Заведомо чувствовал, что брат отклонит мой запрос и выпроводит из кабинета. - Будет большая вечеринка, а мне и Брюту там необходимо присутствовать. Я съезжу, хорошо? - Вот так. Я не отпросился, но поставил в известность.
Пройдя чуть вперед, провел пальцами по гладкой поверхности стола, подходя к стене с большим окном. В воздухе пахло алкоголем, парфюмом старшего брата и его долгим насыщенным днем. Скорее всего, он снова был на работе и подписывал бумаги. Может, полдня лениво валялся со своей невестой, завтракал и наслаждался свободной жизнью, без постоянного груза висящего на шее. Мы с матерью стали для него внезапной обузой, свалившейся из ниоткуда в его четко распланированную жизнь. Интересно, какого тебе теперь возвращаться домой? Думаешь ли ты о том, что тебя тут ждет Оливия и ее попытки снова дать тебе материнскую любовь и заботу? Задержался взглядом в окне, покусывая нижнюю губу. Стало тяжело дышать. Я чувствовал, как оценивающий взгляд снова скользит по мне, выцепляя новые недостатки. Я уже пожалел, что послушал друга и приперся к Алексу. Пожалел, что захотел узнать, как прошел его день. Обернувшись, облизнул губы, внимательно смотря на брата. Провел пятерней по волосам, поправляя челку и тихо сглатывая, чтобы увлажнить высохшее горло.
- Как, - прохрипел, даже не пытаясь откашляться, - прошел день, Алекс?

+1

69

Бутылка в моих руках медленно пустела, даря тепло, подтопляя лед в моей душе. А может это что-то другое растапливало его, обнажая нечто доселе спавшее, надежно упрятанное на задворки сознания. Недоступное никому. Даже мне самому. А может это кто-то?..
Где-то внутри разгорался сумасшедший огонь, обжигая, разгораясь все ярче. Под действием алкоголя, бегущего по моим венам, раскаленным лавовым потоком, мне казалось что на оконном стекле отражается демоническое пламя, пляшущее в моих глазах. Я всегда знаю чего хочу. И чем все кончится. И всегда хорошо знаю итог любого из своих желаний. Я точно знал, что это рано или поздно случится. Незачем терзаться извечными вопросами этики и морали. Это все - не имеет ровным счетом никакого значения. Есть лишь желания и возможности их осуществления. И последствия, которые есть абсолютно у всего. Даже песчинка, упавшая в речной поток, создаст возмущения воды. Что говорить о целом куске гранитной скалы.
Бойся своих желаний. Они могут осуществиться.
Но я не боялся.
Внезапно осознал, что рубашка буквально душит меня. Нервным движением расстегнул три верхних пуговицы, снял запонки, небрежно швырнув их на стол и закатав рукава до локтя. Я встал, прошелся по комнате, задумчиво покручивая бутылку в  руках. Остатки рома мягко плескались на дне, напоминая, что я в последнее время стал много и часто пить. В принципе, ничего греховного в этом я не видел. Да и что в этом такого. Каждый снимает напряжение, как может - кто-то пьет, кто-то курит, кто-то нюхает или колется. Знал бы кто, сколько зависимых рабов привычек в высшем обществе. Я хмыкнул, вновь отпивая. Остановился у окна, открыв створки. Вечерняя прохлада ворвалась в комнату, обдала горящий лоб, остудила тело, забираясь под рубашку, мягко лаская невесомыми пальцами. Я прикрыл глаза, опираясь ладонями на подоконник, подставил лицо ночи, чувствуя на губах ее горько-сладкий поцелуй, чуть улыбнулся.
Что, брат, расслабился? Думаешь, что я тебе больше не нужен? Куда приятнее быть со своим сверстником-любовником, чем с занудой старшим братом. Не так ли? Но я не из тех, кто будет чего-то добиваться. Пока что ты в это не веришь. Но клянусь тебе, я возьму что хочу. А дальше - пусть хоть небо упадет на землю.
Словно услыхав мои мысли, Дилан постучался в кабинет. Откуда я знал, что это он? Сам не знаю. Я обернулся, сверля взглядом дверь. Раздумывая, открывать или нет. Стоит ли в таком состоянии разговаривать с ним. Пусть немного, но все же успел изучить парня. И если он пришел с претензиями - дело плохо кончится. Кусая губы, отставил бутылку и подошел к двери. Рука замерла над ручкой.
Зачем ты пришел? Вспоминаешь обо мне только тогда, когда тебе что-то нужно. Я ведь пытался быть тебе братом. Говорил с тобой. Настолько откровенно, насколько мог. Но ты ничего не ценишь. Я готов поклясться, что ты недоволен тем, что приходится сидеть здесь. Я уверен - ты ненавидишь этот дом и его обитателей, не считая матери. Это все - символ всего того, что ты так активно попираешь, против чего протестуешь, что презираешь. Роскошь. Богатство. Деньги. Власть. Тебе это не нужно. Но ты не понимаешь самого главного. Мне - тоже.
Дверь я все же открыл. Дилан немного отшатнулся от неожиданности, но я отступил, пропуская его внутрь. Парень снова нервничал, как всегда, когда оставался со мной наедине. Да когда же он наконец перестанет ко мне приходить, как агнец на заклание?! Он прошел вглубь комнаты, повернувшись ко мне спиной, оглядываясь по сторонам, и кажется - даже принюхиваясь. Я неподвижно застыл за его спиной, следя за каждым движением. Я видел, как его взгляд скользнул по почти пустой бутылке, по брошенным на стол запонкам, по открытому окну. Сверлил взглядом его силуэт, но кажется, совершенно не видел его. Мне казалось, что мы снова в его спальне, он без рубашки.. Я сделал шаг к нему, и еще один. Мне казалось, что ладони пылают, требуют, сами тянуться, снова коснуться, снова провести пальцами по нежной коже. Сглотнув, сжал кулаки, пряча руки в карманы. Кажется Дилан что-то сказал, но я не услышал его слов, скользя взглядом по его шее. В полумраке комнаты, казалось можно все. Так, словно сюда никогда не проникнет свет. Никогда не высветит всего, что здесь может произойти, скроет и поглотит. Сама Тьма, сейчас властвовала здесь, вырвавшись прямо из моей души. Брат резко обернулся, глядя мне в глаза.
Что тебя удерживает, Алекс? Что? Давай же. Или боишься? Чего ты боишься? Возьми. Не тяни.
Севшим голосом он спросил как прошел мой день. Это неожиданно отрезвило меня. Показалось, что я почти физически ощутил, как заполнявшая комнату Тьма вновь втянулась по углам. Прячась до поры по времени.
- Как обычно, - мой голос прозвучал неожиданно глухо. Не отрывая взгляда, я подошел к столу, касаясь столешницы пальцами, медленно прошел в сторону, так, что бы стол разделял нас. Проводя подушечками по прохладному дереву, я почти ласкал его прикосновениями. Дилан следил за мной, поворачивая голову, настороженно наблюдая. - Договора, встречи, сделки. Но скоро я надеюсь снять с себя часть полномочий, и стану посвободнее. Смогу больше времени проводить с семьей.
Едва не вырвалось - с тобой. Держи себя в руках. Он ведь зачем-то пришел. Вспоминай зачем. Хватит нести отстраненную чушь, Алекс.
- Прости, ты что-то сказал, когда вошел. Я задумался и не ответил. Повтори.
Дилан изложил свою просьбу, вызвав внутри столб пламени едва не до неба. А впрочем. Какая разница. Он ведь все равно пойдет. Хоть застрелись. Ему на все плевать. Я ему никто. Одно лишь слово - старший брат. Который знать его не хотел всю жизнь. Который не имеет над ним ни власти ни авторитета. Чья забота - тяжкое бремя. Чья любовь - больнее открытого перелома.
- Да, разумеется. Возьмите водителя.
Одному Богу известно, как тяжело дались мне эти слова. Что я чувствовал их произнося. Что мелькнуло в глазах брата? Неужели разочарование? Но мне нет до этого дела. Как и ему - до меня. У него ведь своя жизнь, в которой нет места братским чувствам. Свои он уже нашел кому отдать. Я слышал с каким оттенком в голосе он звал братом своего друга.
- Доброй ночи, Дилан, - я ответил на его прощение, проводив и вновь заперев дверь на замок.
Рухнув в кресло, жадно припал к бутылке, в два глотка осушив ее до дна. Где-то тут у меня мини-бар. Не буду зажигать свет. Я откупорил еще одну, рывком снимая крышку. Запрокинув голову жадно пил. Как же я хотел остановить его. Схватить этого невыносимого мальчишку и прижать к стене, заломав руку. Больно, резко, сильно. Прижаться всем телом, срывая одежду... Господи, неужели это действительно мои желания?...

+1

70

Поворачиваться к брату было ошибкой. Холодный воздух, забирающийся под ворот футболки, не отрезвлял. Я физически ощущал, как накалился воздух в кабинете. Сухой, удушающий, обжигающий кожу. Следил за каждым движением брата, чувствуя, как внутри все напрягается. Скручивается в тугой узел, тянет, вызывая мурашки. Глухой голос Алекса заставил нервно сглотнуть, прикусывая изнутри губу. Он двигался медленно, плавно, грациозно. Нас разделял стол, но, казалось, что между нами не больше пары сантиметров. Казалось, что я смотрю в его голубые глаза, так близко, подернутые странным блеском. Алкоголь? Чувствую, как смешиваются дыхания, как закипает кровь. Чувствую, какой жар исходит от его тела, проникая даже через рубашку. Сглотнув, медленно моргнул, отгоняя наваждение. Невольно опустил взгляд ниже, задерживаясь на ямке между ключицами, но, будто ударенный током, снова посмотрел в глаза. По спине скользнула капля пота, прокатываясь вдоль позвоночника до поясницы. На кожу, неприятной пленкой, натянулся страх. Животный страх, рождающийся где-то на загривке. Снова ощущение загнанного зверя. Доверяй ему. Алекс - твой старший брат. Едва держась на ватных ногах, прерывисто вздохнул, сосредотачиваясь на словах Алекса. Он не Салливан. Успокойся. Выслушав короткий рассказ про день, слабо усмехнулся.
Конечно, с семьей. Время, чтобы успевать общаться с матерью на закате ее жизни. Время, чтобы подготовиться к свадьбе. Уверен, что ты это поручишь кому-то или отдашь Анне, чтобы наслаждалась процессом. Тебе для этого нужно время?
С первого раза Алекс не услышал просьбу, что было на руку. Прокашлявшись, придал голосу больше уверенности, повторяя сказанное ранее. Я был готов получить отказ. Готов был выслушать нотацию, что я поступаю безрассудно, когда любая журналистская шавка только и ждет моего появления в городе. Спокойный тон одобрения выбил из колеи. Алекс просто согласился, советуя взять водителя. Вот так просто? Подняв взгляд, долго смотрел на Алекса, пытаясь уловить хоть малейшую тень неодобрения или подвоха. Спокойный ровный взгляд, не более. Набрав в грудь воздух, чудь задерживая дыхание, кивнул.
- Здорово. Спасибо, Алекс. - Выдав подобие улыбки, расправил плечи, двигаясь с места.
Каждый шаг давался с трудом. Я снова кинул взгляд на остатки рома, на запонки, на руки Алекса. Сжав челюсти, быстро добрался до двери, оборачиваясь и желая брату хороших снов. Закрывшаяся на замок дверь, заставила внутренне вздрогнуть. Прислонившись спиной к гладкой поверхности, уперся затылком, тяжело вздыхая. Тьма, где бы она не была, засасывает в свои сети. Мягко баюкает, заманивает и вот, ты уже не думаешь, что делаешь. Позволяешь ей завладеть собой.
Простояв так какое-то время, дабы перевести дух, вернулся к себе в комнату. Брют все еще играл, с ожесточением нажимая на клавиши и щелкая мышкой. Мы с ним переглянулись. На заданный немой вопрос, ответил кивком, закуривая. Курил, делая глубокие затяжки, чтобы ощутить горечь никотина. Курил до боли из-за оседающих смол на глотке. Курил так, как будто сигарета могла остудить голову и переключить внимание с душевных терзаний на физическую боль.
- Брют, я думаю, что пора расходиться. - прохрипел, чувствуя на губах горечь от фильтра.
- Дил, ты чего? - друг снял наушники, прокашливаясь. - Не вопрос, ща добью и пойду спать.
- Просто устал. - отмахнулся, туша остатки бычка в пепельнице. - Как закончишь, просто тихо выйди из комнаты, прикрыв дверь, хорошо?
- Окай, бро. Добрых снов. - довольно усмехнувшись, Брют снова водрузил на голову наушники погружаясь в виртуальный мир.
Переодевшись в домашние шорты, завалился в кровать, накрываясь с головой одеялом. Свежие простыни, взбитые подушки и одеяло, похожее на мягкое облако. Видимо, приходила Бэтти или кто-то из слуг менял белье. Растянувшись, поймал себя на мысли, что кровать непозволительно большая для одного человека. Это не плохо. Мне нравится спать на таких кроватях, но порой настигает неприятное липкое чувство одиночества. Может, веди ты себя иначе, не был бы так одинок?
Утро наступило внезапно. Открыл глаза с ощущением, что и не спал вовсе. Так, прилег пару минут назад и уже вставать. Поднялся, взъерошивая смятые от сна волосы. Дверь на балкон Брют не закрыл из-за чего в комнате было неприятно холодно. Ненавижу холод. В одних шортах вышел на улицу, осматривая стол. Сигарета вместо завтрака? Почему бы и да.
Не сказать, что проснулся рано - солнце уже прогревало землю, лучами иссушая выпавшую ночью росу. В воздухе стояла приятная прохлада и пахло прилегающим лесом. Где-то в саду чирикали птицы, радуясь новому дню и делясь последними новостями. Казалось, что вокруг кипела жизнь, наполненная красками. Только особняк стоял безмолвный и хмурый. Сколько не прислушивался, дом не подавал никаких признаков жизни. Докурив, кинул бычок в переполненную пепельницу, отправляясь в душ. После банных процедур переоделся в свежую домашнюю одежду, спускаясь вниз. Мать уже позавтракала, а остальные еще спали. Попросил слуг принести чашку с кофе и легкие тосты, утыкаясь в социальные сети, пролистывая последние новости.
Начавшаяся спокойная пятница, прошла на волне lazy day. Дом, казалось, пребывал в каком-то коматозном состоянии. Все домашние занимались своими делами, а слуги тихо шуршали по дому. Лишь раз вся семья собралась за обедом. Оказалось, что Алекс остался дома, решив поработать дистанционно. Мать увлеклась новой книгой, в которой динамично развивался сюжет, а Брют отсыпался после бессонной ночи. Сидя между матерью и другом, было невероятно трудно поднять глаза и встретится со взглядом напротив. Каждый раз, замечая, что брат смотрит, чувствовал скручивающийся внутри тугой узел. Кажется, за обед я выпил больше воды, чем смог впихнуть пищи. О чем ты думаешь, брат? В твоей голове таблицы и бесконечные договора или есть что-то более "живое"? Бесила спокойность и отстраненность Алекса, выводили из себя собственные метания, построенные на каких-то призрачных мыслях. Когда обед закончился, я вздохнул с облегчением, как будто миновала смертная казнь.
На следующий день, Алекс уехал рано и я смог выдохнуть. Можно было ходить спокойно по дому, не волнуясь о возможном столкновении. Правда, немного задевало, что после того разговора, брат перестал со мной контактировать. Вернулся к работе, становясь тем жестким и холодным человеком, каким был в первые встречи. Вернулся к привычному ритму жизни, погружаясь в него, полностью отстранившись от семьи. От младшего брата. Не родного, чужого, другого по складу.
Если бы не Брют, я бы еще долго ходил бесполым приведением по дому, изредка прикладываясь к сигаретам. На сегодня было назначено что-то важное. Вчера мать обмолвилась о каком-то обеде или ужине, но я пропустил мимо ушей. Кажется, кто-то должен был приехать - Найты или Смиты?  Друг быстро привел меня в сознание, заряжая своим настроением. Обнадежив, что Оливия не сообщила, кого именно ждать в гости, я со спокойной душой отправился собираться на вечеринку. Черные зауженные джинсы, черные массивные кроссовки, белая футболка, серая толстовка и черная кожаная куртка. Как обычно, без прикрас. Одежда подчеркивала уложенную кремом челку, оттеняя цвет карих, с вкраплениями янтарного оттенка, глаз. Я смотрел на свое отражение, а в голове крутился голос Алекса. Выглядишь, как бомжара или оборванец.
- Да пошел ты к черту. Куда лучше, чем ходить в рубашках и брюках, как в латах. - прошипел, с остервенением поправляя одежду.
Постучавшись к другу, сообщил, что пора выезжать и водитель нас уже ждет. Спускаясь по лестнице, заметил выходящую из столовой Олвию с чашкой чая в руке.
- Дил, дорогой, а званный ужин? - Мать оценивающе скользнула взглядом по одежде. - Куда ты собрался в таком виде?
- Ма, я уверен, что ужин может и без нас пройти. - хмыкнул, обращая внимание на входящий звонок от водителя. - Ма, уже пора. Я тебя люблю. Все будет хорошо.
Широко улыбнувшись, подхватил спустившегося друга и мы вместе вышли из дома. На подъездной дорожке стоял Порш, приятно урча двигателем. Усевшись на заднем сидении, попросил Питера довести нас по указанному адресу.
- Ну что, Дилан, твоя свобода начинается! - друг заговорщически подмигнул, тихо смеясь.

Огромный дом утопал в огнях. Везде были развешаны яркие гирлянды, установлены садовые фонари. У бассейна расставлены лежаки со столиками для коктейлей и раскиданы надувные игрушки. Музыка гремела на полную мощность, заглушая разговоры. Даже если кричать, как болельщики на трибунах, все равно не слышно собеседника. Народу было слишком много, точно собралась не одна школа. Как будто гуляли выпускной или день рождение какого-то крутого и важного парня. Парни и девушки были везде: внутри дома, на открытых балконах, у бассейна. Самые пьяные уже во всю купались. Другие же предпочитали остаться в стороне, подпевая и двигаясь под зажигательную музыку. Красные пластиковые стаканчики мгновенно наполнялись напитками разного градуса и передавались по рукам. Виски смешивалось с пивом, в последнее могли добавить водку, а то и вовсе, доходил коктейль из всего, что можно было выпить на вечеринке. Пробираясь сквозь толпу за еще одной бутылкой пива, был пойман старыми друзьями. Громко поприветствовавшись, обнялись, хлопая друг друга по спине. Было отрадно снова видеть лица, с которыми раньше каждый день проводил за одной партой, курил перед занятиями и сходил с ума каждые выходные. Подхватив пять бутылок с виски, большой компанией отошли в тихое место, устраиваясь на мокрой траве. Откупорив первую, разлили по стаканам, поднимая за встречу.
- Так ты теперь мажор, а, Дилан? - усмехнулся Ник, залпом отпивая половину стакана.
- Че, как ты после той истории? Как ты вообще нашел такого босса себе? - отозвался еще один из друзей, закуривая и угощая желающих.
- Братаны, я не мажор. Я такой же парень, каким и был. - усмехнулся, принимая сигарету и делая затяжку. - Прост, живу теперь за городом и стараюсь держаться дальше от папараций.
- Нихрена, такой же парень, - парни загоготали, толкая кулаком в плечо. - Дилан на скейте гонял, да энергетики с травой юзал.
За разговорами кончилась вторая и третья бутылка. Сидеть уже было трудно, но необходимо оправдывать свой статус "элиты" в данной тусовке. Такие как мы, всегда сидели до утра, были самыми стойкими. Упивались и укуривались в хлам, но приезжали на пары. Постепенно, количество народу сократилось, музыка утихла, а ночные сумерки стали отступать. Потеряв бдительность, то ли от алкоголя, то ли от компании друзей, которых давно не видел, полностью забылся. Пока другие затягивались, передаваемый по кругу косяк, выдыхая в ночное небо плотные клубы дыма, Ник протянул две розовые таблетки.
- Ты забыл, а, Дил? - он ухмыльнулся, придвигая бутылку с виски. - Давай, парниш.
Подстрекаемый его словами, взял наркотик, закидывая в рот и запивая, обжигающим горлом, алкоголем. Метамфетамин. То еще дерьмо, но кроет отлично. Теперь было легко не только в голове, но и в теле. Оно полностью расслабилось, став невесомым, как пуховое перо. Мысли разом покинули голову, как и пережитые эмоции, переваренные тысячу раз душевные терзания. Не было больше больной матери, не было Алекса с невестой, не было никаких проблем. Резко пересохло в горле, так что снова пришлось вливать виски в организм. Ник забрал бутылку, делая жадный глоток, смотря на меня. Тяжело вздохнув, я, точно придавленный темнотой, опустился на холодную землю, поднимая взгляд в ночное небо. Мне просто хорошо, здесь и сейчас. Я свободен, здесь и сейчас.
Ложь. Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя. Каждый раз, когда ты уезжаешь из дома. Каждый раз, когда ты притаскиваешься со своей Анной. Все это возвращает меня на землю, отрезвляя.

Резко вздрогнув, приподнялся с мягкой кожи, осматриваясь. Сильные мужские руки, грубо трясли за плечо. Сквозь вакуум в ушах, доносился настойчивый голос водителя.
- Дилан, просыпайтесь. Мы уже доехали. Покиньте машину и отправляйтесь спать к себе в кровать. - мужчина внимательно смотрел, сидя за рулем. - Я не могу оставить в гараже машину с вами.
- Оставь меня тут, - рявкнул, зажмуриваясь от собственного громкого голоса. - Припаркуйся и оставь меня спать в машине!
Видимо, он решил со мной не спорить, но я уже провалился обратно в царство Морфея. Проснулся резко, точно меня кто-то выбил из сна. Открыв глаза, попытался сфокусироваться.
Где я? Плохо, прохладно. Где я? Салон машины. Черт, как все болит.
Почавкав сухим ртом, нагнулся вперед, к сидениям водителя и пассажира, в поисках бутылки с водой. Пошатываясь, дрожащими руками открыл дверь, буквально выпадая из салона. Облокотившись на шершавую стену, дошел до двери из гаража. Распахнув ее, вдохнул свежий утренний воздух. Судорожно нашел в кармане куртки оставшиеся сигареты, жадно закуривая. Прислонился спиной к стене, сползая вниз. Вытянув ноги, сел на землю, упираясь затылком в стену и снова делая тягу. Изнутри бил озноб. Все выпитое вчера рвалось наружу, но я силой сдерживался, чтобы не блевануть. Сигарета кончилась за три большие тяги. Провел руками по лицу, пытаясь придти в себя и отправится в дом. На дисплее мобильника высветилось время завтрака и смс-ка от Брюта, что он уехал до вторника домой.
- Так, ладно, Дил. Погнали, позавтракаем с семьей.
Не без труда, карабкаясь по стене, поднялся обратно на ноги. Задержавшись у одной из машин, решил взглянуть на свой внешний вид после попойки. Взъерошенные, торчащие в разные стороны, волосы челки, красные стеклянные глаза, подернутые еще пеленой курева, черные, точно синяки, мешки под глазами и сухие белые обкусанные губы. Из-за сильного обезвоживания организма, стали четче видны острые скулы. Красавчик, просто. Задержал взгляд на руках с сильно проступившими венами. Тихо хмыкнув, поправил футболку и куртку, отмечая, что вернулся без толстовки.
Как я и предполагал, вся семья была в столовой. Мерно завтракая, Оливия, Алекс и Анна вели светские тихие разговоры. Мама смеялась, с восхищением смотря на невесту, переводя взгляд обожания на старшего сына. Мое бы появление было ни к селу, ни к городу. Тихо постучавшись, вошел в столовую, хрипло здороваясь. Мать перестала есть, опустив приборы на тарелку.
- Дилан, как это понимать? - голос Оливии дрогнул, когда она поднялась из-за стола, подходя ко мне.
- Я хотел бы позавтракать. - проговорил, проходя к столу, чуть покачиваясь.
- Сын, ты выглядишь отвратительно. Твоя прическа, твои красные стеклянные глаза, считаешь, нормально? - жесткий холодный голос, который не терпит противоречия. - Я запрещаю тебе садиться с нами. От тебя несет всем, чем только можно. Это омерзительно, Дилан. Мне противно, что у меня такой сын. Приведи себя в порядок, тогда можешь спускаться.
- Мам, я просто... - вцепившись в спинку стула, посмотрел на мать с зарождающейся злобой во взгляде.
- Я запрещаю тебе. - как пощечина, - Иди, проспись сначала после попойки. Разговор окончен.
В столовой повисла напряженная тишина. Я смотрел на женщину, не узнавая в ней свою мать. Ту самую, которая всегда улыбалась и была готова поддержать. Я настолько плотно сжал челюсти, что ощутил, как заходили ходуном желваки. Тяжело дыша, кивнул и молча вышел из столовой. Внутри все клокотало от обиды и предательства. Хотелось поступить безрассудно, кинувшись в комнату собирать вещи, но толку-то. Опустившись на ступеньки, тихо вздохнул, закрывая руками лицо и зарываясь пальцами в челку.
Я один в этом доме.

Отредактировано Dylan (2018-04-12 14:51:20)

0

71

Я так и отключился - сидя в кресле у окна. Полупустая бутылка с глухим стуком выскользнула из моих пальцев, расплескивая ром по толстому пушистому ковру.
Утро принесло слабость, головокружение и дикую жажду. Судорожно дернувшись, я попытался встать, о чем сразу же пожалел. Шея нещадно болела, мышцы ломило, и все тело отказывалось подчиняться. На дисплее смартфона было с десяток пропущенных вызовов и столько же сообщений. Непрестанно ругаясь и пошатываясь я нашел в недрах кабинета бутылку с водой и высосал ее одним глотком. Но этого не хватило.  Вторая бутылка ушла так же быстро, неприятно растягивая желудок. Остановился я  только на третьей.  Во рту все равно сушило, но я кажется начал оживать понемногу. Перед глазами наконец перестала плясать комната, и до меня стали пробиваться звуки окружающего пространства. Я слышал как тикают часы, шаги где-то в коридоре, садовника на улице. Я пересел в кресло за столом, покручивая в руках телефон.
Если пытаться бороться с этим, это разрушит меня. Если поддаться - проиграю. Какой чудесный выбор.
Я нажал кнопку набора.
- Майк, - я умею говорить ровным голосом, чем бы и с кем бы ни занимался. - Что там у нас?
- Мистер Райт, вы просили напомнить вам о встрече с Анной и согласовать дату собрания генеральных директоров.
- А в целом, что там на сегодня? Можно без меня обойтись до понедельника?
- Да, вполне. Ален как раз просил дать ему побольше нагрузки, что бы быстрее втянуться в дела.
- Отлично. Давай собрание на среду грядущей недели. Не забудь еще связаться с Пирсом и узнать, что там с нашими судебными разборками. Можно ли как-то провернуть так, что бы моего брата не тягали больше в зал суда.
- Да, сэр, хорошо.
- Отлично. Тогда до понедельника.
Нажав на отбой откинулся в кресле, закрывая глаза. Надо в душ. И поесть. Не без усилий я дотащился в свою комнату. Признаться, в душ было идти страшновато. Меня сильно шатало, и голова еще кружилась. Стоило бы отлежаться. Но я чувствовал себя невероятно грязным. О переживаний вчерашнего дня, своих мыслей и желаний, алкоголя и взглядов. Опираясь на мраморную стену с серыми прожилками я отдавался тугим струям воды, позволяя им обволакивать моё тело, мечтая, что бы они промыли мою душу. Душу, где проснулась всепоглощающая тьма. Заставляющая добела сжимать кулаки, скрежетать зубами, ненавидеть себя. Я знал, что конце этого пути - бездна. И был готов в нее шагнуть. Без тонких расчетов и подготовок. Без четкого плана и проработки. Просто сделать шаг.
Опомнись, Алекс. Пока не поздно.
Нет.

К обеду я кое-как пришел в себя, и даже смог спуститься к столу. За борьбой с внутренним огнем и тяжкими мыслями, за вялым чтением документов, как-то совершенно позабыл, что предмет моих мучений живет со мной в одном доме. Входя в столовую, едва не споткнулся, увидев брата. И его любовника рядом. Где-то внутри все буквально обожгло, а в глазах потемнело. Но я привычно взял себя в руки, улыбаясь и здороваясь со всеми. Мать выглядела бледной, но счастливой, Дилан был немного потерянным, а его друг напротив - вполне спокоен. Справедливости ради стоит заметить, что этот Брют был по приятнее, чем мой братец. Одет опрятнее - тот же стиль, но вещи подобраны гармоничнее, без ненависти и вызова в глазах, без пустого бахвальства. Видно что - рубаха-парень, но не со всеми. Голова у него на плечах точно есть. Нет, он не стелился передо мной, не прикидывался - такое я вижу всегда насквозь. Он ровно общался, с интересом расспрашивая про дом, компанию, нашу семью. И я отметил, что общаться с ним приятнее, чем с моим невозможным братом. С Диланом - словно с гранатой в руках, у которой выдернута чека. В любой момент рвануть может. Порой это невероятно злило меня. Настолько сильно, что хотелось вышвырнуть этого мальчишку за шкирку за порог, предварительно наподдав под зад. Я видел как он общается с Брютом. Ну конечно, с ним точно поинтереснее. Да и позволить себе можно больше, чем в моей компании. Намного больше. И я вовсе не о травке, чей сладковатый запах просачивался из комнаты моего брата. Интересно, чего он ждал, куря эту дрянь в моем доме? Что я радостный постучусь к ним, забью косяк и буду ржать как безумный над их подростковыми шутками?
Я ведь не дурак, брат. Или ты думал меня провести? А может это очередная провокация? Чего ты добиваешься, чего? 
Я рассматривал то Дилана, то Брюта. Смотрел на шею, на открытые участки кожи. В поисках...чего? Уж знакомых мне следов любви. А может они не на шее, а ниже?..Мне стало жарко. Не заметил, как осушил несколько стаканов сока.
В какой-то момент я осознал, что сверлю его обжигающим взглядом так, словно дырку мечтаю прожечь. Но в каком-то смысле это было правдой. Вот только не прожечь, и не взглядом.
Страшных усилий стоило поддерживать разговор и стараться не выдать себя глазами. Но как-то я все же справился.
Остаток дня прошел в каком-то тумане. Меня снова настигли последствия ночных возлияний, и я закрылся в спальне, не впуская никого. Уж не знаю, заметила ли что-то Оливия, по крайней мере виду она не подвала. Мать была вся в предвкушении от грядущего общения с невесткой, и кажется уже готова была заказывать кроватку и детские вещи. Мы с ней хорошо понимали, что внуков она уже не увидит. Но она отчаянно хотела этого. Уверен, что не о таком конце она мечтала...
Бездумно глядя на колышущиеся тени на стене спальни, я кажется совсем забыл, что там, за дверью есть мир. Настоящий живой мир. Что-то где-то в этом доме, сейчас два молодых парня предаются любви, мать лежит под капельницей, прислуга убирает комнаты, водитель обслуживает гараж. Господи, что за чушь в моей голове.
У настоящих, сильных духом людей, не бывает моментов упадка. Это значит - тебе нечем заняться.
Но бывают моменты, когда все проходит совершенно мимо. Не задевая сознание, не вызывая чувств или отклика в душе. Утро субботы прошло в обычном режиме. Завтракали все отдельно, мне повезло не застать Дилана с его парнем за столом. Они явно отсыпались после бурной ночи. Сверившись с расписанием, я поцеловал мать в щеку и поехал за Анной. Невеста не хотела ехать сразу ко мне, решив предварительно выбрать небольшой презент для Оливии.
Пару часов мы провели наедине, гуляя по набережной, болтая о чем-то отвлеченном. Анна вся искрилась радостью, но в первые в жизни меня это не трогало и не интересовало. Я любовался ею, как любуются красивой безделушкой в дорогом магазине. Хоть я и мог позволить себе ее купить, и приобретение должно было состояться в скором времени, радости от предстоящих событий я не чувствовал. Все засасывало куда-то в пустоту, в черную дыру внутри меня. В жадное жерло злобы, ревности и жажды обладания. Я держал девушку под руку, улыбаясь ее словам, но был не с ней и не здесь. Сторонний наблюдатель. Чужак. Недреманное око. Пустое и безразличное. Цербер, чье сокровище украли. Я не заметил, как сильно сжал предплечье невесты, пока она не ойкнула. Но, как все женщины, списала это на приступ страсти.
Когда мы наконец прибыли на поздний обед, оказалось, что Дилан и Брют уже покинули особняк, и все-таки взяв водителя, уехали на вечеринку. Испытал ли я облегчение, от того, что больше не увижу их вдвоем? Или может холодную ярость от того, что своевольный мальчишка наплевал на все на свете, и умотал на пьянку в сопровождении любовника? Наверное все одновременно. Из-за этого было крайне сложно сконцентрироваться на разговоре с матерь и Анной. Слава Богу, женщины прекрасно справлялись вдвоем, оживленно беседуя на разнообразные темы. Все что от меня по факту требовалось, что вовремя кивать, соглашаться и ласково улыбаться.
После позднего обеда, плавно перетекшего в посиделки в гостиной, я отговорился необходимостью пары срочных дел, и закрылся в кабинете. У Анны было время подготовиться ко сну, в выделенной ей спальне, пока я метался как зверь в клетке.
Чем он там занят? С кем он? Что делает? Что делают с ним?
Внутри плескалась тьма, застилая глаза, затыкая уши, заставляя сжимать виски, рычать сквозь стиснутые зубы. И нельзя пить. Анна удивиться. Господи, да о чем я думаю?! Очнулся только сильно сжав в руках ключи от машины. Нет. Уймись, Алекс. Это не твое дело. Не твоя забота. Ты ему не нужен. Заруби себе на носу. Успокой своих демонов.
Как в тумане ложился в постель. Я знал, что в соседней комнате меня ждет Анна. Но мне было наплевать. Ночь я провел в беспокойных метаниях, вздрагивая от малейшего шороха, прислушиваясь, ожидая услышать шорох шин по подъездной дорожке. Но так и вырубился, измотав себя полностью. Ранее утро заставило меня вскочить с постели, будто на пружине.
Дом безмолвствовал. Гробовая тишина встретила меня в коридорах. Настолько рано я не просыпался сам еще никогда. Я спустился в гостиную, открыл двери террасы, впуская утреннюю прохладу. Пытаясь остудить пылающее лицо.
Он еще не вернулся. Не вернулся.
Наверное я все-таки задремал в кресле, потому что очнулся, когда Бэтти мягко коснулась плеча.
- Мистер Алекс, завтрак подан.
- Спасибо, Бэтти.
Протерев глаза, я занял свое место за столом. Анна смотрела на меня немного недовольно и настороженно, Оливия то и дело поглядывала на часы. Легкая нервозность витала в воздухе. Не знаю, сколько бы еще это продолжалось, если бы внезапно не появился Дилан.
Он вошел в столовую сильно шатаясь, не упал лишь чудом, вцепившись в спинку ближайшего стула. От него за версту несло непередаваемой смесью пота, алколя, травы, и еще чего-то. Пока внутри меня боролись сразу несколько чувств - облегчение, ярость, недовольство, тревога, - мать в нескольких жестких выражениях выгнала брата из столовой. Я был настолько сильно удивлен, что не сразу понял, что произошло.
Анна сидела немного потерянная, ноздри Оливии трепетали от гнева, а на скулах играх румянец. Я молча вытер губы салфеткой и встал.
- Дальше без меня.
- Алекс!.. - воскликнула мать. Но я не остановился.
Что двигало мною сейчас? Инстинкты? Пусть так.
Дилана я нашел на ступенях лестницы. Он потерянно сидел, опустив голову и сжимая виски ладонями. Дальше я не думал. Просто делал. Не слушая возражений и пресекая жалкое сопротивление, я осторожно поднял брата на руки и понес на верх. Держал крепко, положив голову себе на плечо, что бы парня не стошнило сразу. Он тяжело дышал и кажется что-то говорил. Но  я не слушал.
- Тихо, брат. Успокойся, - невнятно пробормотал.
Ноги сами принесли в мою спальню. Захлопнув дверь, я отнес брата в ванную. Он был совсем плох и бледен, губы сухие и потрескавшиеся, на висках капельки пота. Сейчас я не рассуждал, не разбирался ни в чем.
Маленький глупый мальчик. Мой брат.
Я держал его, что бы он не потерял равновесие, пока его выворачивало над унитазом. Дал бутылку воды после, которую он, как и я утром ранее, осушил в один глоток. Потом так же молча, не слушая возражений, раздел и поставил под душ. Дилан стал по-тихоньку ползать на пол, пришлось скинуть рубашку, и встать вместе в ним. Он жадно хватал ртом струи воды, вздрагивая и упираясь ладонями в скользкую стену. На мгновение в моих глазах потемнело, дышать стало тяжело, а мои ладони не просто придерживали брата, но вдруг обрели собственную жизнь, мягко скользнув по бокам на грудь, прижимая спиной к себе. Судорожный вздох Дилана заставил меня остановиться. Не глядя ему в глаза, я выключил воду, завернул его в свой халат и отнес на постель. Брата бил озноб, и завернув в одеяло, я лег рядом, обнимая его поверх, крепко прижав к себе, пока его дыхание не выровнялось, и он не перестал дрожать.
Мой брат. Мой. Я всегда буду рядом. Всегда.

+1

72

Услышав шаги из столовой, я внутренне сжался и тихо застонал. Никого не хотелось слушать. Я достаточно увидел в их глазах, чтобы понимать свое положение в этой семье - гадкий утенок, постоянно обмазанный дерьмом. Потирая лицо, перевел пальцы на виски, чуть сжимая их и сильно зажмуриваясь. Судя по шагам - это был Алекс. Зачем тебе это? Он подошел, резко склоняясь и сжимая плечи сильной хваткой. Я пытался увернуться, подняться самостоятельно, но тщетно. Мужчина подхватил на руки, укладывая голову на плечо. Я понял, что дальше сопротивляться будет бесполезно. Мне и не хотелось. Впервые, за долгое время, я допустил к себе кого-то из семьи. Я уже и не помнил, когда последний раз обнимал мать или брата, когда проявлял знаки любви к семье. Я стал черствым и закрытым, ведущим внутреннюю войну. С кем ты воюешь, Дил? С братом? С матерью? Со всем миром и сложившейся ситуацией? Я воевал с собой. Глубоко вздохнув, сильно сжал руками рубашку брата, сглатывая слюну.
- Алекс, - судорожно прошептав, покрутил головой, сделав только хуже, - Алекс, поставь. Мне так..хреново.
Я старался не закрывать глаза, но и не цепляться взглядом за окружающий мир. Верхняя пуговица на рубашке - идеальный объект для разглядывания. Брат закрыл дверь в комнату, сразу проходя в ванную. Мысленно поблагодарив Алекса, что он так тонко прочувствовал состояние, упал на колени перед белым другом. Желудок таки решился начать спасать организм от губительной дозы еще не усвоившегося алкоголя. Не знаю, как долго меня крутило, сколько раз я чуть не падал, задевая челюстью белый фаянс - брат был рядом. Крепко держал, не проронив ни слова, а после протянул бутылку с водой. Господи, да ты спаситель. Мимолетная мысль, прежде чем губы коснулись горлышка, а влага смягчила горло. Пил жадно, большими глотками, громко сглатывая, сжимая руками пластиковую бутылку. Видимо, я стал выглядеть лучше, раз брат решил устроить банные процедуры. Ударившие струи воды, напомнили, что внутри все еще гуляет озноб, а организм полностью обессилен. Медленно начал оседать, цепляясь руками за скользкую плитку. Уже готов был задницей встретиться с плиткой на полу, но сильные руки вновь помогли удержать равновесие. Прижавшись спиной к Алексу, не наваливаясь, но поддерживая себя, запрокинул голову так, чтобы вода попадала на лицо, увлажняя сухие губы и смывая грязь. Холодно. Холодно. Этот невыносимый холод постепенно сжирает меня изнутри. Это озноб бьет или что-то другое? Упершись рукой в стену, провел другой по лицу, стирая влагу и смотря перед собой. В голове немного прояснилось. Вода, все же, смогла смыть алкогольное опьянение, постепенно впуская краски. Это не моя ванная. Вздрогнул, пронзенный мыслью, точно острым копьем. Мозг лихорадочно начал соображать происходящее. Мать твою, я в комнате Алекса. Я стою под душем с, черт возьми, Алексом. В подтверждение мыслей, сильные руки брата скользнули по бокам, прижимая к себе. Он плавно перевел ладони на грудь, все еще придерживая, пуская мурашки. Судорожно вздохнув, распахнул глаза, боясь поймать себя на слишком богатой фантазии. Все длилось не больше секунды, но, мне показалось, что Алекс успел обжечь кожу прикосновениями. Проставить невидимое чужому глазу клеймо. Подтянутое тело брата, сменилось на огромный пушистый халат и мягкую кровать. Укутав в одеяло, Алекс остался рядом. Спасибо, брат. Я вздрагивал, то от пробиваемого озноба, то от страха, что Алекс ушел и я лежу один. Чуть толкая плечами, ощущал спиной его тепло. Сжавшись, цепляясь руками за одеяло, зажмурился, резко вздохнув. Не знаю, будешь ли ты меня ненавидеть за это. Будешь ли ты жалеть, что потратил СВОЕ время на меня, а не на Анну или мать? Молю, сейчас, пока я сплю, не уходи. Останься со мной, Алекс. Внутри что-то колыхнулось, поднимая первобытную потребность в защите. Потребность в том, кто будет рядом, сможет закрыть своим телом, согревая и успокаивая. Не важно, будь то обвал скалы, стадо бегущих антилоп или разрушающее действие алкоголя и наркотиков в крови. Ты нужен мне. В очередной раз проваливаясь в сон, чувствовал спиной приятное тепло исходившее от брата. Кажется, пройдя через спину, этот жар растекся внутри, согревая и прогоняя озноб. Проспал до самого вечера, пока за окном не сгустились вечерние сумерки. В желудке было отвратительно, как и во рту. Приподнявшись, попытался нащупать бутылку с водой, но гул в голове осадил обратно. Прижавшись щекой к мягкой подушке, разочарованно простонал.
- Господи, сделай так, что бы это все закончилось. - тихо зарычал, переворачиваясь на другой бок и упираясь лбом в грудь Алекса, вдыхая остаточный аромат парфюма. - Если я когда-нибудь еще соберусь так бухать, то больше не буду жрать мет.
Вздохнул, бурча себе под нос, погружаясь все глубже в мысли и ощущения организма. Подтянув на плечи одеяло, потер рукой глаза, чуть приоткрывая. Былой сухости и замутненности уже не было. Зацепившись взглядом за пряжку ремня, долго пытался сообразить, откуда у меня такой ремень. Разве брючный ремень носится с джинсами? Резко подняв голову, встретился взглядом с голубыми глазами. Какая задница. От осознания, что я лежу вплотную к Алексу, а пару секунд назад упирался лбом в его грудь и нес ахинею, по спине прокатилась дрожь, пуская табуны мурашек. Резко стало жарко, а в горле пересохло. Я начал переживать, что брат заметит, как в полумраке у меня пылает от смущения лицо и, даже, края ушей. Закусив губу, с легким безумием разглядывал его спокойное лицо, боясь произнести хоть слово. Кожа на руках начала гореть и саднить так, что пришлось тереть ладони друг об друга. По телу прокатилась волна жара, закручиваясь тугой спиралью где-то внизу живота. Черт, надо..надо убираться. Даже не смей думать, Дилан. Он. Твой. Брат. Придумай любую причину, почему ты не можешь сейчас лежать в его кровати. Неровно выдохнув, незаметно сжав одеяло, выдавая, пожалуй, самую глупую фразу:
- Сколько времени я проспал?

+1

73

Время остановилось. Исчез весь мир, плотно закрытый массивной дверью моей комнаты. Задернутый тяжелыми шторами. Нежеланный сейчас. Пустой и безразличный, обезличенный. Все ненужное, неважное, неприятное - я закрыл за дверью. Оставил. Отсек. Отверг. И остался наедине с тем, что действительно имеет значение. С кем.
Брату было плохо, и я был ему нужен. Пусть он потом будет снова ненавидеть меня и мою жизнь, снова смотреть настороженно и с опаской, снова недоверять и закрываться. Но здесь и сейчас - я буду с ним. Сейчас он нуждается во мне. Пусть никогда не признает это, пусть.  Буду дарить тепло, как умею, защищать собой от всего мира. Крепко обнимая, я мечтал вжать его в себя настолько сильно, что бы полностью растворить в себе, что бы никогда больше не чувствовать тянущей пустоты внутри. Что бы он заполнил ее собой.
Дилана бил озноб, он вертелся и крутился, судорожно вздыхая и вжимаясь в меня. Он так ерзал и цеплялся за одеяло, что в итоге стянул его со спины, и нас стал разделять только халат. Мне стало все тяжелее просто обнимать его. Внутри просыпалась сминающая все на своем пути волна жара, жизненной необходимости прикоснуться, болезненной потребности осязать. Моя ладонь скользнула по его плечу, чуть сжимая, поглаживая, успокаивая. Я прижимался сзади, делясь теплом, пытаясь выразить без слов, как дорог мне мой беспокойный брат. Он метался, что-то бессвязно шепча, тихо постанывая, цепляясь за одеяло.
В какой-то момент он проснулся и более-менее осознанно пожаловался на свое состояние, потянувшись за водой, но снова рухнул на кровать. Я осторожно привстал, взяв бутылку с тумбочки, приподнял голову и прижал горлышко к его губам. Брат жадно пил, не открывая глаз. Когда тонкая струйка влаги стала вытекать ему на подбородок,  влажной каплей скользя по шее, я едва удержался, что бы не собрать ее губами. Вздрогнув, убрал воду, и снова прижал к себе Дилана. Напившись, он стал спокойнее, вновь погрузившись в сон, упираясь лбом мне в грудь. Я осторожно поглаживал его по спине, голове, плечам. Парень задышал ровнее, лишь иногда чуть вздрагивая, и вздыхая. От  ощущения его дыхания на моей груди, по всему телу пробегали волны мурашек, заставляя меня самого чуть вздрагивать, кусая губы.
Тьма вновь поднимала голову внутри.
Ему ведь плохо. Он слаб и не сможет сопротивляться. Он в твоей полной власти. Ему никуда не деться. Сейчас ты можешь все.
Нет. Так нельзя.
Захватывала сознание. Кажется, что она хлынула прямо из моих глаз, заполняя комнату, обволакивая брата. Когда он неожиданно вновь проснулся и поднял на меня взгляд, жар прокатился волной по телу, собираясь где-то внизу живота, пульсируя, сбивая дыхание. Я смотрел в его глаза, сдерживая себя из последних сил. Только неразрывный зрительный контакт меня удерживал на тонкой грани. Что было во взгляде моего брата? Понимал ли он, что сейчас может произойти? Знал ли, на что я способен? Догадывался ли чего я хочу? Кого?
Звук его голоса заставил меня вздрогнуть. В глазах стало темнеть, рука помимо воли скользнула под халат, проводя ладонь по груди, вызывая судорожный вздох. Я потянулся к нему, не разрывая взгляда, ожидая что меня оттолкнут, ожидая увидеть страх и ненависть, непонимание, или хуже того - обреченную покорность жертвы.
Смотри же в мои глаза. Скажи без слов. Не отталкивай. Я не причиню зла, брат.
Кажется, мы одновременно потянулись друг к другу. Просто в тот момент, когда губы соприкоснулись, все перестало существовать. Целуя осторожно, в любой момент ожидая резкого отказа, я все углублял поцелуй, жадно скользя ладонями по телу, снимая последнюю преграду. Дилан отвечал на ласки, сначала неуверенно, потом все жарче и жарче. Я прижимал его к себе все теснее, задыхаясь от охватившего желания, позабыв обо всем на свете. Перевернув его на спину, навис сверху, животом ощущая его напряжение, едва сдерживаясь, что бы не разорвать на части.
Как же я тебя хочу, брат. Безумно.
Я бессвязно шептал его имя, что-то еще, спускаясь губами к шее, впиваясь в нежную кожу, проводя языком по пульсирующей жилке, придавливая своим весом, заявляя свои права, вминая в постель, выпивая дыхание страстными поцелуями, обжигая кожу ладонями. Словно в лихорадке, судорожно вздрагивая и сбивчиво шепча, я ласкал его тело, не в силах остановиться, сходя с ума от его реакции, распаляясь все больше и больше. Мне казалось, что в комнате стало светлее, что вокруг кровати пляшет адское пламя, обдавая жаром наши тела, слизывая капельки пота, стекающие по вискам и спине. Наслаждаясь каждым вздохом и придушенным стоном, подталкивая все быстрее к последней черте, к финальному шагу. Некуда отступать. Нечего терять. Все неважно. Только отзывчивое тело моего брата.
Моего брата.
Блеск в его глазах. Закушенные губы. Запрокинутая голова. Руки, вцепляющиеся в мою спину, сминающие кожу на лопатках. Беззащитная шея. Неровно вздымающаяся грудь. Нестерпимое давление и напряжение в паху.
Стук в дверь разбил реальность. Кажется, даже я слышал звон осыпающихся осколков. Мы замерли, тяжело дыша, прожигая взглядом друг друга. Закусывая губы до крови. Оторваться и встать было почти больно. Невыносимо. Невозможно.
В последний раз проведя губами по шее я встал и подошел к двери, бросив короткий взгляд через плечо. Приоткрыв дверь, я встал боком, заслоняя комнату и свое состояние.
- Алекс.. - на пороге стояла Анна. Черт бы ее взял.
- Прости. Брату плохо. Я буду с ним.
Она кивнула, закусывая губы и нервно сжимая ладони.
- Распорядись, что бы принесли легкий куриный бульон и компот. Мы ждем.
Девушка кивнула, уходя. Я закрыл дверь, на секунду привалившись к ней спиной, и закрыв глаза выдохнул. Меня обожгло осознание происходящего. Настороженно посмотрел на Дилана. Что он сейчас скажет, что сделает? Господи. Хотя какой к черту Господь. Я совратил своего брата. Почти. По моим губам скользнула несвойственная улыбка.
- Чуть не спалились.. - тихо усмехнулся, присаживаясь рядом на край кровати, и проводя ладонью по плечу. Кажется он удивился моим словам еще больше, чем прикосновению. Его глаза все еще лихорадочно блестели, но в них стала появляться осознанность.
- Дилан, - мягко сказал, не прекращая поглаживать, не в силах оторваться больше от него. - Надо немного поесть. Хорошо?
Он кивнул, сглотнув.
- Хорошо, - я прилег рядом, осторожно привлекая к себе.
В голове билась лишь одна мысль.
Мой брат. Мой.

+1

74

Сорвавшийся с губ вопрос, сгорел от сухости воздуха, подобно опалённому клочку бумаги. Снова это удушающее марево, пронизанное чем-то сладким. Запретным. Снова с братом, наедине. Нет, не так. Мы одни. Сейчас для меня существуют только его голубые глаза, как две льдинки на солнце. И в них разгорается пламя. Опасное. Обжигающее.
Брат, мне страшно. Этого не должно быть.
По телу прокатывается волна жара. Болезненного, пускающего по нервам разряд в несколько тысяч вольт. Хочется прикоснуться к подтянутому, благодаря тренировкам, телу брата. Ощутить подушечками пальцев насколько мягкая его кожа, насколько плотные мышцы.
Может ли быть что-то порочнее лежащего рядом Алекса Райта с обнаженным торсом?  Только, если он твой старший брат, а все естество молит прикоснуться к нему.
Раз.
Что скажет мама? У тебя есть невеста.

Я боюсь вздохнуть, а он склоняется, сокращая между нами расстояние. Смотрит не отрываясь, опуская горячую ладонь на грудь. Я чувствую, как горит кожа от прикосновений, как снова начинает саднить, оставленное под струями воды, клеймо. Судорожный вздох, а на загривке где-то собираются мурашки. Халат сковывает, мешает впитывать жар тела старшего брата.
Два.
Скажи, ты чувствуешь эту химию, Алекс?

Не могу дышать. Лёгкие пылают от нехватки воздуха, но не хотят раскрываться для вздоха. Приоткрытые губы сохнут от неровного горячего дыхания. Не могу облизнуть их или поджать. Не хочу. С трудом отрываюсь от голубых глаз, чтобы кинуть беглый взгляд на губы. Руки сжимают манжеты халата, а локти сами подталкивают вперёд.
Три.
Я доверяю тебе, брат.

Ощутив теплоту чужих губ, кажется, услышал оглушительный скрежет сорванных тормозов. Чем настойчивее и жарче становились поцелуи, тем больше стирался окружающий мир. На полной скорости, я нёсся в какую-то бездну. Падал на самое дно. Погружался в пучину греха, напрочь забыв о морали и правильностях. Едва сдерживался, боясь, что в любой момент Алекс опомниться и оттолкнёт.
Прошу, брат, не отворачивайся. Не считай меня ошибкой.
От соприкосновений тел, сходил с ума. Желая быть ближе, прижимался теснее. Хотел впитать аромат тела брата, его обжигающее тепло, заполучить всего Алекса Райта. Сильной хваткой, брат перевернул на спину, нависая сверху. Сглотнув, едва не развел ноги, чтобы ощутить его возбуждение. О, это нарастающее опьяняющее чувство.  Неистовое, дикое желание стать одним целым. Пусть на этот вечер, пусть в качестве тела, но быть нужным брату. Стать для него чем то большим, чем несносный мальчишка, живущий с ним под одной крышей и мотающей нервы всей семье.
Сможешь ли ты смотреть на меня иначе или все вернётся на круги своя?
Скатиться в тягостные мысли не позволили горячие поцелуи шеи, влажный язык, оставляющий дорожки, от которых только сильнее дрожало тело. Каждым прикосновением рук, губ, языка, Алекс оставлял глубокие ожоги, сильнее привязывал к себе. Вводил смертоносный вирус, собственноручно, глубоко в вену. Аккуратно, но точно, словно снова просчитал все до мелочей. Я не сопротивлялся, напротив, с мазохистской радостью принимал эту инъекцию, боясь подсесть, как на иглу. Стонал, прогибаясь, сжимая руками мощную спину. Кусал губы до крови, лишь бы не начать просить.
Готов ли ты переступить эту грань, братец?
Я - да.

Поднял полный желания и похоти взгляд, но от очередной пытки языком, шумно выдохнул, откидывая голову на подушки и сжимая кожу на плечах Алекса. Уверен, я оставлял красные полосы на его идеальной бархатной коже, но было плевать. Захочет, выскажет все.
Я таял, плавился от высокой температуры наших тел. Постоянно облизывал губы, которые сохли от удушающего жара в комнате. Сходил с ума от тех химических реакций, что были между нами. От каждого прикосновения воздух вокруг наэлектризовывался, набирал обороты, подобно ядерному реактору. Если его не остудить, последовал бы выброс адреналина, заглушающего голос разума. Весь мир замкнулся бы на губах, на сдавленном шепоте, на ласковых и властных руках старшего брата.
Алекс, прошу, возьми...
Дурак, слишком рано поверивший в то, что могу быть счастлив. Наивный юноша, посчитавший, что мы создали отдельный мир за пару поцелуев и сдавленных стонов. Стук в дверь отрезвил, дал пощечину, встряхнул, переворачивая все с головы, которую потерял, на ноги. Алекс медлил, продолжая пожирать взглядом, но было видно, как тяжёлым камнем навалился на плечи нежданный гость. Брат отстранится, уходя к двери. Хотелось схватить его за руку, оставить рядом с собой, сделать вид, что никто не стучался.
Нет, нет. Алекс, не уходи! Не оставляй меня одного на этой кровати!
Смотрел с отчаянием, готовый в любой момент сорваться на утробное рычание. Где-то на грани. Комкал пальцами одеяло, скусывая нижнюю губу изнутри так, что на языке почувствовался металический привкус. Голос Анны, послышавшийся из-за приоткрытой двери, был подобен острым камням. Одно имя брата сорвавшееся с ее губ, ударило в самую грудь. Я, почти физически ощутил, как раскалённый стержень вошёл в тело, пробивая грудину и задевая лёгкие. Вышибая воздух, мешая вздохнуть, наполняя изнутри огненной болью. Прокручиваясь, чтобы войти глубже, заставляя кровь шипеть и моментально запекаться.
Анна. Твоя невеста. Та, с которой ты должен быть счастлив. Алекс, ты счастлив с ней?
Разговор из пары фраз, казался вечным. Брат вернулся не сразу, переводя дух у двери, что-то бормоча. Сильно стиснув зубы, посмотрел на халат, снова натягивая его на плечи. Озноб уступил место пламени, что до сих пор горело внутри, отзываясь болью в паху. Ковыряя манжету, не заметил, как Алекс вернулся, опускаясь на кровать. Есть не хотелось, но согласился. Организм работал на износ, потрёпанный скачками эмоций за последние сутки. Мягко обхватив запястье, Алекс снова притянул к себе, заставляя лечь. Устроившись на сильном плече, закрыл глаза, чувствуя горячее дыхание в макушку. Наверное, я задремал. Недовольно заворочался, когда брат на очередной стук в дверь, отстранился, поднимаясь и оставляя после себя ещё горячий силуэт на одеяле. Поблагодарив слуг за оперативность, брат опустил поднос на кровать. Обхватив рукой глубокую тарелку, набрал в ложку бульона, протягивая и заставляя съесть. Обжигающая жидкость обволокла гортань, спускаясь в желудок, заставляя его работать. Было неловко, что Алекс так заботится, кормя, как маленького ребёнка. Хотя нет, было никак, потому что все мои мысли занимали горячие прикосновения рук и жаркие поцелуи. Отвернувшись от очередной ложки, провел рукой по волосам, отводя челку назад.
Я не маленький мальчик, а потому, прекрасно понимал, что все произошедшее останется в этой комнате. Фамилия Райт, и так по моей вине, уже имеет пятно на репутации. Ещё больше ломать жизнь Алекса я не имел права. Его ждали успешная компания, приносящая стабильный доход, красивая жена, дети и безграничное счастье, какое только может быть доступно богатым людям. Я перевёл взгляд на брата, рассматривая и усмехаясь.
Уходи. Не искушай. Не ломай то, чего сам никогда не будешь иметь. Не смей брать то, что тебе не принадлежит.

+1

75

Сколько времени прошло в ожидании нового осторожного стука в дверь? Я не знаю. Времени просто не было больше. С той самой секунды, как я вожделея  прикоснулся к своему брату - оно схлопнулось, засосав в вакуум все мысли и ощущение реальности. Лишь невесомая пустота, и мы двое в ней, без пространства и без времени. Лежа и обнимая Дилана, я уже готов был отдать все, что имею, только бы это длилось вечно.
Я честно пытался думать. Мы ведь так и не произнесли другу другу ни слова. Что говорят в таких случаях?  Черт возьми, невозможно даже пытаться думать об этом без нервного смешка. Вряд ли где-то есть популярная книга из цикла - "Соврати своего брата. Краткая инструкция". Я позабыл о боге, но кажется он не забыл пока что обо мне, ниспослав Анну, что бы прервать нас на самой грани. Не дать скатиться в бездну. Не дать совершить что-то необратимое.Непоправимое. Надолго ли?.. Мысль о невесте казалась кощунственной сейчас, когда голова брата покоилась на моем плече, а его ладонь на груди, кажется прожигала насквозь. Напоминала о том, что было здесь несколько минут назад. Или часов?
К счастью, Дилан кажется задремал, и не чувствовал моих метаний. А были ли они? Сейчас не было ничего, кроме остаточных ощущений от близости. Ладони и губы все еще горели, требуя продолжения, не смирившись с внезапным завершением. В паху нестерпимо тянуло и болело, напоминая о несостоявшемся, желанном, вожделенном. О Небо! Отхлынувшая было тьма, вновь начинала клубиться вокруг, сковывая разум, завладевая моим сознанием. Я мечтал снова ощутить вкус его губ, жар кожи, отзывчивость тела. Услышать стон, полный желания и наслаждения, увидеть мутный от страсти взгляд. Почувствовать его руки на своих плечах, его напряжение и нетерпение. Меня снова бросило в жар. Закусив губы почти до крови я лежал, боясь пошевелиться, нарушить хрупкий покой брата и вновь разбудить в себе зверя.
Ты же сам этого хотел. Ты знал на что идешь. Почему остановился? Почему открыл дверь? Ты все разрушил. Своими руками.
Нестерпимо горели следы, оставленные братом на плечах и спине, на шее. С усилием сглотнул, пытаясь не думать об этом. Но это было невозможно, когда мы так близко. Вплотную. После всего. Кажется, погасшая было страсть, вновь затлела  под пеплом вторгшейся реальности, разгораясь все сильнее, неистовей.
Господи прости меня. Пошли мне силы остановиться.
О чем ты просишь? Ты же сам. Сам сделал шаг. Ты видел будущее. Ты знал. Заткнись.
Если бы не пришедшая Бэтти в подносом еды, кто знает что было бы дальше. Стук в дверь, как удар пощечины. Отрезвил. Напомнил что там, за дверью, есть мир, в котором у моих порывов нет будущего. Им вообще нет места в мире. Без вариантов.
Я забрал еду, и присел перед братом на кровать. Его руки тряслись так, что ложку бы он не удержал, я сам кормил его. Он молча ел, глядя мне в глаза. Я почувствовал себя нежным убийцей, который сначала ласково пытал, а теперь методично кормит ядом. От его взгляда все внутри сковывал лед. Странно, что это было так больно. Ведь лед - моя родная стихия. Изучающий, заглядывающий в душу, обдирающий кожу, обнажающий мое слепое вожделение. Раскрасивший ярким цветом мое падение и подлость. Мою непоколебимую самоуверенность. Рушащий что-то, что едва-едва начало возникать между нами. Дилан отстранился, неповторимым жестом поправляя волосы, глядя на меня с усмешкой и вызовом.
Ну что, братец, тебе понравилось? Получил что хотел? Приятно было мною попользоваться? Так удобно, правда?
Я видел это в его глазах, вместе в зарождающейся злостью и смертельной обидой. Хотел ли что-то сказать ему? Нет в мире таких слов, которые были бы уместны сейчас. Я стал чужим в собственной комнате под этими пронзающими насквозь карими глазами. Нельзя же так просто взять и молча уйти. Закусив губы смотрел на парня, пытаясь запомнить все черты его напряженного лица. Что бы потом...что бы что? Я и сам не знал..
- Прости меня.. - голос прозвучал хрипло и неуверенно. Когда я успел потерять себя?  Не когда, а в ком. Я хотел коснуться брата, провести пальцами по щеке, но остановился, сжимая зубы.
Значит так?
Пусть.

Почти не глядя выхватил из гардероба футболку, джинсы, ботинки, взял телефон и вышел из комнаты.
Я спиной чувствовал, как Дилан смотрит мне в след, не отрываясь. Но оставаться с ним наедине еще хоть минуту было невыносимо. Погасить свое желание не смог, а значит запахло насилием. Сжав зубы, со свистом втянул воздух сквозь зубы, и тяжелым шагом ушел в гараж.
Наскоро переодевшись, бросив брюки прямо тут на полу, заскочил в старенький неприметный шевролет и поехал в гетто, к Сэму. Он примет меня в любое время дня и ночи. Каким бы я не пришел. Не задаст лишних вопросов. Зачем я туда ехал и что собирался там делать - не представлял совершенно. И уж тем более не думал, что будет после. Не хотел думать.
Сбегаешь. Как мальчишка. Позорно ночью, из собственного дома. Оставив там мать...Анну...его... Сдался? Признал поражение? Не смог быть мужчиной? Слюнтяй!
Я гнал по ночным улицам, выжимая максимум из машины, так, словно за мной летело инферно. Господи, да так и было. Я пытался оторваться от своих желаний, поступков, убежать от себя самого. Зазвонил телефон. Первым порывом было не брать. Но потом все же посмотрел кто звонит. Слава богу, это всего лишь Майк.
- Да? - я едва вписался в поворот, отвлекаясь на разговор.
- Мистер Райт, я договорился с Пирсом. Он связался с судьей. В неформальной обстановке. Вобщем дело в шляпе. Вашему брату можно не посещать грядущее заседание. Хватит Энтони, там все уже решено.
- Шикарно. - ответил отрывисто. - Свяжись с моей матерью и передай информацию. Я недоступен в ближайшие дни. Даже по телефону.
- Понял вас, мистер Райт.
Я отключил телефон, кинув его на соседнее сидение. Отлично. Разберутся без меня. Теперь разобраться бы с собой. Я гнал, вжимая педаль в пол, невидяще глядя сквозь лобовое стекло, видя перед собой только лицо брата и его жесткую понимающую усмешку. Кусая губы, почти рыча, я сжимал руль до побеления костяшек. Огни придорожных фонарей слились в сплошную желтую линию, обочина - в серо-синюю. И заметить впереди ничем не освященное заграждение из бетонных блоков, я не успел. Резкий удар, разрывающая и оглушающая боль.
Тьма.

Отредактировано Wolf Vlat (2018-04-15 15:13:43)

+1

76

В комнате повисла звенящая тишина. Если прислушаться, то можно было уловить, как по венам течет кровь, а сердце ритмично бьется в груди. Я смотрел в голубые глаза брата, отмечая, как он меняется под влиянием собственных мыслей. Что это, в хладнокровном Райте проснулась жалость? Хах, смело можешь засовывать ее себе обратно. Это началось снова. Долгая игра в "гляделки" подняла новую волну. В воздухе едва улавливался запах очередной войны. Напрягшись, занял выжидательную позицию. Алекс внимательно разглядывал, будто выбирал, куда нанести удар. Что в последствии и сделал, но не кулаком, а словами. Ударил под дых, вышибая воздух. Нанес нокаутирующий удар в височную долю. Или, просто, от большой братской любви, скользящим ударом по челюсти, разбил костяшками губы. Прохрипев извинения, он плотно сжал зубы, продолжая сверлить взглядом. На кой черт мне твоё "прости". Я не смог выдержать натиск его взгляда, отводя свой и опуская голову. От осознания, что совсем не давно, я хватался руками за плечи, томно выдыхая и плавясь от взгляда полного страсти, по телу снова пробежала дрожь. Вновь зарождающееся чувство желания потеснило плотную пелену злости. Эмоции собирались в опасный коктейль "Молотова". При любом не правильном движении, боялся, что меня может разорвать изнутри от этой гремучей смеси.
Алекс резко сорвался с места, метнувшись к шкафу. В голове четко собрался алгоритм последующих действий брата и вот, я уже провожаю его долгим взглядом в спину. Слышу тяжелые шаги, срывающиеся на бег, по лестнице, щелчок двери гаража и урчание мотора отъезжающей машины. Вишенкой всего это стал хруст гравия. С тихим стоном, повалился обратно на кровать, лицом утыкаясь в одеяло. Сжав ткань пальцами, прикрыл глаза, полной грудью вдыхая оставшийся аромат Алекса. Я цеплялся за остатки нашего мимолетного физического влечения, пытаясь заглушить мысль, что горела ярким табло в голове.
Воспользовался, как мальчиком по вызову.
Тихо зарычав, резко поднялся с кровати. С остервенением избавился от халата, находя в ванной одежду. Надев только низ, чтобы не смущать случайно попавшихся слуг, вышел из комнаты Алекса. Снизу раздавался приглушенный голос Бэтти. Я остановился, опираясь локтями на перила и внимательно наблюдая за женщиной. Она, прижав плечом к уху телефонную трубку, что-то записывала в блокнот. Закончив разговор, Бэтти пробежалась по написанным строчкам, шевеля губами. Посмотрев в сторону маминой комнаты, домоправительница заметила меня, тихо охнув.
- Дилан, я вас не заметила. - она рассмеялась, прикладывая руку к груди. - Вы всегда так бесшумно появляетесь.
- Ага, как летучая мышь. - парировал, усмехнувшись.
- Нет, скорее, как другое благородное создание. - она улыбнулась, поднимаясь с кресла и подходя к лестнице. - Звонил Майк, помощник мистера Райта. Ваша мать уже отдыхает, но вам тоже это нужно знать - можете больше не присутствовать при судебных разбирательствах. Мистер Райт и его люди все уладили.
Кивнув, поблагодарил Бэтти за полученную информацию. Все же, таскаться еще раз в суд мне не хотелось. Воспоминания о произошедшем постепенно стирались из памяти, а поездки могли лишь задержать их полное исчезновение. Перекинувшись парой фраз о моем состоянии здоровья, о чудесной гостье - Анне, и общей атмосфере в доме, разошлись. Мне следовало поблагодарить домоправительницу за то, что она отвлекла меня от мыслей о старшем брате, но был риск встретить ее недоумевающий взгляд. Чтобы окончательно избавиться от гнетущих мыслей и навязчивого аромата тела Алекса, отправился в душ. Стоял под струями воды, прикрыв глаза и дыша через раз. Сдерживая лавину мыслей и порочных фантазий, скусывал нижнюю губу в кровь. Еще не хватало удостаивать брата излишним вниманием, дроча в душе.
Спустившись в домашних шортах вниз, отправился на кухню. Желудок урчал, требуя плотного топлива. Утром лишили завтрака, обед проспал, ужин провел в объятиях Алекса. Так, может в ночи поем. Наливая остатки сока в стакан, услышал, как в холле звонит телефон. Дабы не тревожить кого-то из слуг, сам дошел, снимая трубку.
- Дом Райтов, добрый вечер. - кинул взгляд на часы, - Поздний вечер.
- Здравствуйте. Могу я поговорить с Оливией Райт? - приятный девичий голос, как-то не вписывался в атмосферу вечера. Лихорадочно перебирая знакомых матери людей, пытался сопоставить голос.
- Мама, кхм, Оливия уже спит. Что ей передать?
- Вы сказали, что Оливия ваша мать? - Девушка явно насторожилась. Я слышал, как приглушенно щелкает мышка, а пальцы стучат по клавиатуре. - У нас сведения, что у нее один сын - Алекс Райт. А у него из родных, только мать - Оливия Райт и покойный отец.
Тебя даже в их жизни нет. В его жизни ты никто, глупый наивный мальчишка.
- Что ей передать? - пришлось отпить сока, чтобы голос не так сильно дрожал. Пальцы плотно обхватили стекло, что мне казалось оно вот-вот лопнет.
- Передайте, что Алекс Райт находится в нашей больнице. Он в реанимации после аварии. - Медсестра проговаривала слова с такой легкостью, как будто это обычное дело.
- В реанимации? - Я настолько сильно сжал стакан, что стекло поддалось и лопнуло. Дно с грохотом упало на пол, расплескивая вокруг апельсиновый сок. - В какой он больнице? Адрес! - рявкнул так, что мог перебудить весь дом.

Навигатор сообщил, что до точки назначения осталось двадцать минут. Я сильнее сжал руль Порша, разрывая ксеноновыми фарами ночную мглу. Хоть трасса и освещалась фонарями - мне этого было не достаточно. Я выжимал педаль в пол, стискивая зубы и отмечая взглядом каждую камеру, что словила мое превышение. Я понимал, что придет штраф, но жизнь брата была важнее любых денег. Сам найду, заработаю, оплачу, но потом. Сейчас мне нужно было увидеть Алекса. Резко заехав на парковку больницы, встал не по правилам, занимая два места. При виде белых стен, длинных коридоров и ламп искусственного света, внутри все сжалось, завязываясь в узел. Длинные белые халаты, аккуратные шапочки, капельницы и ночная суета. Сглотнув, подошел к посту медсестер, опуская нервно подрагивающие руки на стойку.
- Добрый вечер. Как я могу найти Алекса Райта? - вышло не убедительно, от чего я закусил губу.
- Добрый вечер, молодой человек. Сейчас посмотрю. - она перевела взгляд с меня на экран монитора. - А вы ему кто?
- Брат. - Девушка оценивающе посмотрела на меня, чуть хмурясь. Я глубоко вздохнул, понимая, что мне далеко до высокого голубоглазого мужчины. - Сводный брат. Дилан Сангстер.
Породистый жеребец и кривая лохматая пони.
- Дилан? А, так это вы.. - девушка вовремя осеклась, встречаясь с моим злобным взглядом. Руки невольно сжались в кулаки, пока она искала информацию. - Да, Алекс Райт поступил к нам полчаса назад в тяжелом состоянии. Сейчас он находится в реанимации. С тех пор, как его туда поместили, врачи не обновляли информацию в карточке больного.
- В..в реанимации? Все еще. - тихо выдохнул, чувствуя, как земля уходит из под ног. - Скажите, а, когда его можно будет увидеть?
- Об этом сообщит врач. Я ничего не могу вам обещать.
Я отвернулся, медленным шагом направляясь к выходу. Двери раскрылись, обдавая прохладным ветром и выпуская на ночную улицу. Я присел на скамейку, закуривая и пустым взглядом уставляясь в асфальт. Неистово хотелось смеяться. Хохотать так, как никогда в жизни. Я снова сидел ночью у больницы, снова курил, а за бетонными стенами находился дорогой мне человек. Трубки, капельницы, снующие врачи. Глупый старший брат. Делая затяжку, тихо зарычал, выдыхая дым через сжатые зубы. Стоящая рядом медсестра, вздрогнула и поспешила удалиться. У меня было предчувствие, что эта ночь не будет простой и быстрой. Ожидание, как будто, растягивало время. Я смотрел на часы, думая, что проходят часы, но минутная стрелка лениво двигалась по циферблату. Пока ждал, успел выкурить половину пачки сигарет и выпить три стаканчика кофе из автомата. Возвращаясь в стены больницы после очередной сигареты, увидел подходящего врача. Сорвавшись с места, добежал до поста, прежде, чем мужчина успел уйти к лифту. Медсестра, заметив меня, остановила врача за локоть, быстро шепнув ему что-то на ухо.
- Как он? Как мой брат? - запыхавшись, остановился перед врачом, упираясь рукой в стойку.
- Ваш брат - Алекс Райт? - снова этот оценивающий взгляд, но без особого интереса.
- Да, черт возьми. Это мой старший брат! - я едва не зарычал, желая наброситься. - Я хочу его увидеть.
- Алекс Райт все еще в тяжелом состоянии. Ему нужен покой и пристальное наблюдение врачей. - Мужчина посмотрел на время, снимая, наконец, маску с лица. - Езжайте домой. Проспитесь. А завтра уже, можете с матерью, приехать в часы посещений. Они у нас после обеда.
- А сейчас? Я могу сейчас его увидеть?
- Завтра. В часы посещений. - отчеканил врач, откланиваясь и уходя.
Проводив взглядом, обернулся к медсестре, но та лишь пожала плечами. Имея опыт проведения ночи в больнице, решил ехать домой. Это далось трудно и стоило не одной выкуренной сигареты. Я не мог помочь брату, не мог увидеть, и узнай он, что я тут ошивался, не будет рад. Я сел за руль, смотря пустым взглядом на подсвечивающиеся стены больницы. Нужно было сообщить матери и Анне, а завтра приехать с ними в больницу. Заведя автомобиль, вывернул руль, выдвигаясь в сторону дома. Дома, где теперь было пусто. Для меня.

На следующий день мы с матерью явились в назначенное время. Анна поехать не смогла, сославшись на невероятно важные дела, но обещала навестить в индивидуальном порядке. Мы вошли в больницу, проходя мимо стойки заметил дежурившую ночью медсестру. Без слов она поняла мой немой вопрос, поднимаясь и предлагая пройти в палату. Пропустил вперед Оливию, придерживая за локоть. Мама тихо охнула, прижимая ладонь к раскрытому рту и быстро подходя к лежащему на койке Алексу. Она провела рукой по плечам, тихо причитая о его импульсивности и неосторожности на дороге, шептала что-то про водителей. Я же стоял сзади, засунув руки в карманы джинс и смотря в сторону. Жевал губы, сглатывая встающий в горле ком. Глаза застилала влага, от чего я боялся моргать.
- Дилан, - мама мягко позвала, от чего пришлось подойти.
Посмотрев на брата, почувствовал, как по щеке, все же, стекла одна слеза, а внутри все сжалось, образуя болезненный вакуум.
Алекс..

+1

77

Невесомость завладела телом, отнимая его у меня. Я парил в неосязаемом пространстве. В ослепляющем тумане, вязком, прохладном, неуловимом. Без времени, места, почти без ощущений. Мыслей  не было. Так странно всё..
Где-то далеко, за гранью сознания, мелькали неясные тени и приглушенные звуки. Постепенно шум нарастал. Сквозь него начали прорываться помехи, громкие крики, грубое тормошение. И появилась она - раздирающая на части боль. Я хотел кричать, но не мог. Пытался открыть рот, что бы вдохнуть хоть немного воздуха, но не было сил. Хотел открыть глаза, понять что причиняет мне такую боль, но вокруг была сплошная тьма.
- Есть пульс! Сэр! Сэр! Как вас зовут? Вы меня слышите?
Звуки доносились словно через плотный слой ваты. Глухие голоса, которые что-то от меня хотят. Но меня это так раздражает.
Оставьте меня в покое! Сделайте что-нибудь, что бы убрать боль!
- Зрачки не реагируют! Он не дышит! Реанимируем!
Сильное давление, я пытаюсь избавиться от него, сбросить с себя, протереть глаза, но что-то не дает мне этого сделать. И эта дикая боль, невыносимая, порабощающая, сминающая все мысли. Полностью заполняющая собой все сознание без остатка.
- Катетер подключен! Судороги!Обезболивающее!
Зедергавшись в чужих цепких руках, словно пойманный в силки зверь, не помнил себя от боли и ярости. Почувствовал что-то инородное, мешающее мне, доставляющее новыую боль. Доставляющее беспокойство. Но неожиданно становится легче. Кажется боль немного утихла. Но я по-прежнему ничего не вижу...
Да не трогайте меня!
- Фиксируйте! Перекладываем!
Вздрагиваю всем телом от резкого рывка. Хочется ругаться и выть одновременно. Шум, бьющий волной, топот, гам, суета вокруг. Меня тормошат, как безвольную куклу, что-то делают со мной. Но нет сил сопротивляться и протестовать. Я почти не чувствую тела. Что со мной? Что происходит? Я ведь где-то явно не здесь был? Или нет?.. Мысли путаются и я снова проваливаюсь в мутный туман.
- Зажим!...Тампон!...Еще зажим!..
Смутное беспокойство рождается внутри, скребет когтистой лапой. Вырывает из сладкого небытия. Я о чем-то отчаянно пытаюсь вспомнить. Но никак не могу. Это мучает меня, не дает покоя, заставляет сознание мучительно страдать. Это очень важно. Важнее всего на свете. Я должен вспомнить!
- Давление падает! Он потерял очень много крови!
И снова небытие. Тупая пульсирующая боль, скованность, и новый спутник - холод. Мне было очень холодно. И  я никак не мог согреться. Не мог найти внутри себя тепло, казалось, что вместо сердца - осколок льда. Холодный,  замораживающий душу, с острыми гранями, режущими изнутри, раздирающими на части. Отчего так больно и пусто внутри, так холодно и страшно? Будто все тепло из мира ушло в какой-то момент, покинуло меня, что бы больше никогда не вернуться. Или я не заслуживаю его больше? Почему? Что я сделал не так? За что наказан? Как же холодно...
- Тревога в пятой палате! Иньекцию!
Холод не оступал, но мне стало плевать. Это больше не волновало меня. Какая разница в самом деле. Мысли стали медленными и неповоротливыми. Тяжелыми и непонятными. Зачем они мне вообще?.. Но я ведь о чем-то думал?..
Я так устал...
И снова голоса. Кажется тут есть женщина или две. Один из голосов кажется мне смутно знакомым, но не могу понять откуда. Алекс. Кто это? Кажется я его знаю...Но... Почему я не могу никак понять что происходит? Это начинает раздражать, злить, заставлять сжимать кулаки до побеления костяшек. Хотеть сжать. Я почти не чувствую своего тела. Господи...
Женщина называет еще одно имя. И меня словно током прошибает насквозь. Дилан. Оно рождает во мне настоящее адское пламя, прокатывая жар по телу, согревая, заставляя сердце биться чаще.
Дилан! Я знаю это имя! Дилан!
Кажется я кричу, зову, не могу остановиться. Но не слышу собственного голоса. Мне жизненно необходимо, что бы он отозвался. Что бы был рядом. Что бы касался меня. Я точно знаю зачем теперь бьется мое сердце.
Дилан!
Пламя внутри меня рвется к нему, настолько неистово, что легкие горят. Каждый мой вздох - для него.
Дилан!
Я молю о прикосновении. Теперь я знаю, от чего так пусто было внутри и что такое важное необходимо было вспомнить. Это имя. Этот человек. Для него я дышу. С ним жажду быть всем собою.
- Я здесь, Алекс.. - такая теплая ладонь. Наконецто..Благодарю тебя, Господи...
Боль начинает отступать, дышать становиться легче и в душе поселяется покой.
Прошу тебя, не уходи, брат.

0

78

Огромные окна, через которые в палату проникал солнечный свет. Мерное тикание кардиографа. Капельницы у койки. Аккуратно разложенные, на специальном столе, марлевые повязки, бинты, ватки и дезинфицирующие растворы. Запах медикаментов, который пробивается из коридора. Несмотря на хорошую вентиляцию, я ощущаю его, невольно задерживая дыхание.
Скинув клатч и лёгкий тренч на кресло, Оливия гладила брата по плечу, нервно поправляя бинты. У неё дрожали руки. Я начал волноваться, что от сильных эмоций матери может стать плохо. Сам же, подойдя к койке, окинул брата взглядом. У него была перебинтована голова и грудная клетка, а под глазами залегли глубокие сиреневые синяки. Там, где кожа не была прикрыта, виделись гематомы. Рука сама потянулась, желая подушечками пальцев коснуться искалеченной кожи, но я вовремя одернул. Вместо этого, опустил ладонь на руку Алекса, чуть сжимая и поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Кожа была сухая и бледная, точно дорогой фарфор или мрамор, но тёплая. Долго разглядывая брата, кусал нижнюю губу. С тяжёлым вздохом Оливия опустилась в кресло, подпирая голову рукой.
- Ма, может воды? - хрипло произнёс, переводя взгляд с Алекса. Она молча кивнула, так что я быстро сходил к небольшому холодильнику в палате и принёс бутылку. - Держи.
- Спасибо, Дил, - Оливия тяжело вздохнула, делая глоток. - Надо позвонить Анне. Я понимаю, что у неё работа, но сейчас ей нужно быть рядом с будущим мужем. Уверена, что Алекс и сам бы этого хотел.
Пока мать доставала и набирала номер невестки, у меня сбилось дыхание, а по рту растёкся едва уловимый привкус железа. Сильнее сжав руку брата, присел на край койки, спиной к матери. Слушать, как она уговаривает Анну бросить все и приехать, было выше моих сил.
Мам, зачем? Зачем ты ее уговариваешь. Если бы Анна хотела, то поехала бы с нами. Отложила бы все дела и примчалась к Алексу. Крутилась бы сейчас тут, причитая с тобой на пару и утирая слезы платком. Где она? Где его, чертова, невеста?!
Как бы это не звучало, но я безумно хотел, чтобы и мать скорее отправилась домой. Смотря на ладонь Алекса, я перебирал его пальцы, осторожно сплетая со своими. Я боюсь, что могу потерять тебя, брат. Где-то на задворках сознания, тихо зарождался страх, что Оливия может заметить и все не правильно понять. А может, она была права уже тогда?
Я вздрогнул, нервно кладя руку брата обратно, когда дверь в палату открылась. Это был врач. Мать тут же прекратила разговор, обращая все своё внимание на пришедшего.
- Доктор Маркес, что с моим сыном? - голос Оливии дрожал, а руки нервно теребили ремешок сумки.
- Добрый день. - мистер Маркес учтиво улыбнулся, поправляя очки и кидая на меня неодобрительный взгляд. - Молодой человек, есть кресла. Сядьте, пожалуйста, в него. Так вот, - он снова смотрел на мать, - что я могу сказать: состояние стабильное, все, что было в наших силах - мы сделали. Дальше, все зависит от организма мистера Райта.
- Когда он будет в сознании? - кажется, мать была на грани, чтобы заплакать.
- Когда организм восстановится. Мы сейчас только поддерживаем его работу. - Мужчина, скорее для вида, поправил бинты и поверил работу датчиков медицинского оборудования. - Оливия, мы можем поговорить по-поводу финансовой стороны? Вы, как единственная из его семьи вправе проводить какие-то операции.
- Дилан, побудь здесь, - проговорила Оливия, поднимаясь с кресла и скрываясь вместе с врачом за дверью.
Поджав губы, проводил их взглядом. Как только дверь закрылась, обернулся к Алексу.
- Из-за меня ты здесь, - хрипло выдохнул, снова накрывая ладонью руку. - Алекс, ты не представляешь, как я переживал, пока ты был в реанимации. Места себе не находил, - переплел пальцы, сильнее сжав руку, - боялся, что...что не увижу тебя больше. Глупый старший братец.
Тихо усмехнувшись, опустил голову. Просьбу врача я, конечно же, не выполнил, оставшись сидеть на кровати. Подобно зверю, охранял раненого близкого человека, ревностно относясь к любому, кто хотел приблизиться. Врачи, мать, Анна.
Дилан, не слетай с катушек. То, что тебе нужен Алекс, не значит, что ты нужен ему. Не строй призрачных фантазий.
Я обернулся, смотря на брата. Внутри поднялась волна страха, смешивающаяся со смущением и желанием прикоснуться. Осторожно, едва касаясь подушечками бинтов, провел пальцами по плечу. Чуть подавшись вперёд, нервно сглотнул, внимательно рассматривая.
Дурак, остановись.
Уперевшись рукой с другой стороны, нагнулся ближе, чувствуя, как слабое дыхание Алекса смешивается с моим - неровным и горячим. Не закрывая глаз, продолжая сжимать другой рукой пальцы, коснулся губ брата своими. Быстро, мимолетно, как будто и не касался вовсе. Резко отпрянул, чувствуя нахлынувшее смущение и как сердце начинает набирать обороты. Отстранился вовремя, потому что спустя пару секунд открылась дверь в палату.
- Дилан, пойдём. Я с мистером Маркесом все проговорила. - Оливия с нетерпением смотрела, как я слезаю с койки и подхожу.
- Часы приёма скоро закончатся. Нам нужно сделать перевязки и обработать раны. - Отстранённо проговорил врач, сверяясь с заполненными документами.
Кинув последний взгляд на брата, закусил губу. Я хотел остаться, подобно преданному щенку. Лежать рядом, поводя бесконечные часы в ожидании, когда Алекс откроет глаза. Быть первым, кого брат увидит.
Ты такой эгоист, Дилан.

На следущий день мы приехали с сильным опозданием. Из-за переживаний, Оливия никак не могла всю ночь уснуть. Вечерняя процедура оказалась бесполезной, так что с самого утра в комнате матери дежурила медсестра. Припарковав авто, помог Оливии выйти, и мы направились к дверям больницы. Начавшаяся в машине перепалка, продолжилась на улице. Почему-то мать считала, что Анна спасательный круг, способный вытащить нашу семью из череды трагичных ситуаций. Я обессилено вздохнул, потирая лицо.
- Мам, давай, ты иди, а я покурю и присоединюсь. Ладно? - достав пачку сигарет, поймал ее недовольный взгляд.
- Если тебе так хочется, то пусть. Я подожду тебя у палаты.
Кивнув друг другу, разошлись. Щелчок зажигалки, тихое похрустывание подгоревшего табака и едкий дым, раздирающий горло. Выкурив пару сигарет, смог успокоить дыхание и погасить злобу от маминых разговоров. Запах табака пропитал пальцы, губы, волосы и одежду. Плевать. Стало резко наплевать на мысли Алекса по этому поводу, на слова матери.
Вернувшись в коридоры больницы, прошёл мимо поста, кивая медсёстрам. У палаты мать сидела в компании врача. Ее улыбающееся светлое лицо, натолкнуло на мысли, что брат пришёл в сознание.
- Алекс ещё очень слаб, так что, пожалуйста, не долго с ним разговаривайте. - Откликнулся доктор, чуть морща нос от сигаретного запаха. - Идите, а мне пора работать.
Открыв, поднявшейся матери, дверь, пропустил ее вперёд. Пройдя внутрь, следом за Оливией, посмотрел на Алекса, пытаясь подобрать слова.
Какой же ты, все таки, дурак. Придумал себе, что твои зарождающиеся чувства могут быть взаимны. Теперь получай пощёчину от реального мира и вспомни, где твоё место.
Мать быстрым шагом подошла к койке, радостно сообщая, что мы рядом.
Кроме хриплого «привет», мне толком ничего выдать и не удалось. Кусая и поджимая губы, остановился на непозволительно далёкой дистанции - у подножия больничной койки.
- Алекс, дорогой, как ты? - она села на кресло, сжимая его руку. Мягким, нежным взглядом, Оливия касалась лица брата, но опомнившись перевела взгляд на меня. - Дилан, может, подойдёшь? Или так и будешь там стоять?
Перечить матушке не хотелось, особенно, из-за неудавшегося утра. Собрав силы, подошел к Алексу, опускаясь на койку и касаясь пальцами руки. Не смело, смущённо, незаметно. Хотел непринужденно справиться о здоровье, но вместо твёрдого голоса, получился робкий шепот:
- Ты как, братец?

+1

79

Звуки стали не только слышны, но и понятны. Постепенно я стал осознавать происходящее. Сознание то и дело путалось, звуки искажались, и я ничего не видел. Но более-менее стал понимать что происходит. Кажется я в больнице. Надо же, какая ирония! Где все началось, там и закончилось. Я слышал голос матери, брата, медперсонала. Оливия заливалась слезами и звонила Анне. Из-за этого захотелось зарычать и выгнать ее прочь. Невеста меня сейчас интересовала меньше всего на свете. Как и женские слезы. Смутное беспокойство постепенно нарастало внутри меня, терзая и раздражая. Нервируя безмерно. Чего-то страшно не хватало, будто от меня кусок оторвали.  Все было как-то неправильно. Не так. Не могу я лежать тут, как какой-то слабак и загорать как бездельник. У меня есть дела. Обязанности и ответственность.
Кому ты врешь, Алекс. Ты бесишься, потому что твой брат безмолвствует. И хоть ты знаешь, что он здесь. Дилан пока держится на расстоянии и молчит.
Я слышал как мать причитала по телефону, чувствовал как она касалась меня. Мне хотелось раздраженно дернуть плечом и ответить ей самым агрессивным из всех возможных взглядов. Посмотреть в глаза, и высказать свое мнение.
Где ты была раньше? Когда я действительно нуждался в тебе? Когда мне была нужна мать! Сейчас мне достаточно квалифицированной сиделки!
Волна бешенства поднималась внутри, сминая все на своем пути, раскаленным прутом вонзаясь в грудь. И она уже грозила накрыть с головой, когда я почувствовал теплую ладонь, сжавшую мои пальцы. Дилан... Сразу стало легче дышать, в голове прояснилось, стало будто светлее в моей непроглядной тьме. Брат присел на край кровати, совсем рядом, так близко.  Как же я скучал. Безумно.
Я чувствовал горячие пальцы, сжимающие мою безвольную руку. Один бог знает, как сильно я хотел сжать в ответ, притянуть к себе, коснуться губами. Все прах. Только его прикосновение и близость имеют значение. Как же я рвался к нему! Через боль и тьму, слабость и забытье. Словно птица в клетке бился о прутья решетки забытья, отчаянно, безостановочно. Все душой жаждал броситься навстречу. Выкрикнуть: 
"Нет, Дилан! Это я виноват, я! Я посмел осквернить тебя своей страстью. Когда ты не мог сопротивляться, когда ты был уязвим. Воспользовался моментом. Исполнил свое горячее мучительное желание. Не спросив тебя, не попытавшись остановиться. Не смог сдержаться, сгубив свою и твою душу. Запятнав тебя. Прости меня, брат, прости..."
Мучительное бессилие, невозможность двинуть и пальцем, сказать хоть слово. Показать, что я слышу, чувствую. Когда ощутил едва заметное касание губ, думал сойду с ума. Где-то в груди стало невероятно горячо, так, что на какое-то мгновение я забыл как дышать. Как же мне хотелось ответить, снова пробовать на вкус его губы, прикоснуться. От осознания невозможности меня рвало на части, причиняя мучительную боль.
Нет, Дилан, не уходи! Не оставляй меня одного в холоде и темноте. Прошу тебя...
Но теплые руки исчезли, оставив меня одного. Я жаждал задержать, готов был умолять, только бы он остался. Но тьма окружила меня, равнодушными руками вводя инъекции и проверяя повязки, меняя катетеры и расправляя постель.
Мир сжался до размеров палаты. До фонового шума. Тихий разговор медсестер, шаги в коридоре. Сигналы из палат и телефонные звонки на пост. Из приоткрытого окна тянуло свежестью и поздней весной. Город не засыпал на на минуту, всегда будучи на чеку. Жизнь продолжается и идет своим чередом. Будь ты жив или мертв. Искалечен или разбит морально. Жизнь вокруг не встанет ни на минуту. Если там наверху, действительно есть Бог, то он наверняка только и делает, что потешается над глупыми людишками. Уверен, громче всего он сейчас хохочет надо мной. Я не просто влюбился в своего брата, но и совратил его. А потом сбежал как мальчишка. И вот она - расплата. И чудо, что он все-таки пришел, что был здесь со мной, умеряя терзающую боль. Пробуждая согревающее тепло. За это - можно все отдать.
Постепенно боль вновь стала возвращаться, завладевая моим телом. Было больно дышать. Каждое движение грудной клетки было испытанием. Шагом в бездну боли. Самым сложным решением в жизни. Неужели жалкий глоток кислорода стоит таких мучений? Этот вопрос пульсировал в голове, вызывая тошноту и волны тупой мутной боли. Где-то запищал датчик, привлекая внимание. Торопливые шаги, звяканье ампулы, тихое шипение жидкости, вливаемой в катетер. Сознание начало тускнеть, боль все притупляться, и вот надо мной уже властвует тьма. Она баюкает меня на руках, как заботливая мать. Нежно гладит своими холодными руками. Шепчет что-то на ухо, мягко поглаживая по голове.
Меня будит шорох раздвигаемых штор и стремительные шаги по палате. Хотелось пить. Хотелось понять что случилось.
- Мисс... - мой голос отказывается слушаться, и звучит едва слышно.
Испуганное ойканье, движение воздуха, щелканье каких-то кнопок.
- Сэр, мистер Райт! Вы меня слышите?
Сейчас меня меньше всего на свете занимали вопросы по шкале оценки сознания. Сейчас мне дико хотелось пить.
- Пить.
Выдавить хоть одну букву из себя оказалось почти непосильной задачей, но кажется я справился, и готов был жениться на этой медсестре, когда моих губ коснулась влага. Я пил жадно, едва не захлебываясь, наслаждаясь каждым глотком, как дорогим алкоголем. Господи, да это же просто божественная вода! В голове стало проясняться, а язык во рту перестал быть чужим.
- Спасибо, - хрипло поблагодарил, расслабляясь и успокаивая дыхание. Как же хорошо..
- Я позову вашего врача, - медсестра ушла, что бы буквально через минуту вернуться еще с кем-то.
- Вы знаете как вас зовут, сэр? - послышался спокойный голос слева от меня.
- Алекс Райт.
- Как вы себя чувствуете, сэр?
- Отвратительно, - я постарался вложить в свой голос все эмоции, которые только мог.
Судя по голосу, врач оценил и улыбнулся.
- Тогда я думаю, дело пойдет на лад, - кажется он собирался уходить, посчитав свой долг выполненным.
- Доктор, не так быстро, - пусть не взглядом, но голосом, я мог его задержать. Отлично представляя себе, как он замер на полушаге, словно наткнувшись на преграду.
- Да, мистер Райт? - угадал, он был удивлен.
- Пару слов о моем состоянии, - начал говорить спокойно, - и будьте так любезны, поясните человеку далекому от медицины, - мой голос буквально сочился ядом, - почему я черт подери ничего не вижу?!
Судя по неожиданному грохоту, он уронил планшет.
- Эм, ну, все в порядке, - начал он неуверенно.
- Вы себе-то самому верите? - меня уже было не остановить.
- У вас гематома в лобной доли. Давит на глазные нервы. Было принято решение не проводить хирургического вмешательства и ждать, проводя консервативную терапию.
Я сжал зубы, пытаясь убить зарождающуюся панику. Необходимо успокоиться, взять ситуацию под контроль, разобраться во всем.
- Какие еще повреждения я получил, почему больно дышать?
- Сломаны пять ребер, осколками повреждены легкие. Проведена сложная операция по реконструкции и фиксации обломков.
- Прогнозы?
- Меняйте климат теперь, мистер Райт, - вздохнул врач.
- Не понял?
- Легочная ткань очень нежная, и самые мелкие осколки могли остаться внутри, хоть в компетентности хирурга я не сомневаюсь. Все же, необходимо поберечься. Хоть пару лет. Вам нужен умеренный, теплый климат, никакой сырости или пыли, дыхательная гимнастика, никаких тяжелых нагрузок.
- Я понял вас. Благодарю за информацию.
- Не переживайте, мистер Райт, хоть травмы тяжелые, вы восстановитесь почти полностью. И забудете об этом, как о страшном сне. Тем более с такой поддержкой семьи.
- Их уже предупредили? - я досадливо поморщился. Какой я должно быть дурак в их глазах. Какой позор.
- Да, - в голосе врача послышалась улыбка, - вашего брата едва удалось оторвать от вас, когда завершилось время посещений.
Я с трудом сглотнул ком в горле. Дилан был здесь. Со мной. Так значит не приснилось.
- Насколько я помню, мой положение позволяет пускать ко мне посетителей в любое время дня и ночи.
- Да, сэр.
- Вот и не отдирайте от меня моего брата, - с глухой угрозой в голосе тихо проговорил в ответ. - Все остальные - строго по регламенту.
- Я вас понял, мистер Райт, - в голосе врача прозвучало легкое удивление. - Это все?
- Да, спасибо еще раз.
Я устало обмяк на подушках, сжимая простыни руками. В груди пульсировала тупая боль, повязка давила, мешая полностью вдыхать и выдыхать. Голова побаливала, отзываясь тупой пульсацией в висках и мутью в затылке. Новости оглушили меня, нанеся удар поддых. Нет. Это невозможно переварить и принять. Обрывистые вопросы теснились, перебивая друг друга, мешая сосредоточиться, сконцентрироваться, думать о чем-то одном. Все казалось каким-то сюрреалистическим фарсом, где я - случайно забредший на выставку прохожий.
Что твориться с моей жизнью? Что я творю со своей жизнью?
Пришла медсестра, покормила меня, проверила системы на стойках и пожелав отдыхать - ушла. Я безучастно лежал, повернув голову к окну, слушая работу кардиографа и шум в коридоре. Свет, проникающий из открытого окна не мог прорезать мою темноту, но пытался ободрить мягким теплом на щеках. Вздохнув, и сжав зубы, больше всего на свете я мечтал умереть в этой проклятой аварии. Уж лучше не жить, чем быть слепым калекой, кашляющим кровью и боящимся малейшего сквозняка. Ненавижу. Вот так терзаясь тяжелыми мыслями я вновь заснул, проснувшись уже от прихода врача.
Он еще раз проверил рефлексы, что-то записал в карту и сообщил, что моя семья уже в коридоре и жаждет встречи. Я лишь кивнул.
Было ли мне страшно? Очень. Несгибаемому Алексу Райту было очень стыдно и страшно.
Мать кинулась ко мне, я слышал это по шагам.
- Алекс, дорогой, как ты? - она взяла меня за руку, но я почти не обратил внимания не нее, дернувшись от тихого приветствия Дилана. Внутри немедленно зажегся настоящий пожар, который вспыхнул почти напалмом, когда брат все-таки присел на край кровати и коснулся моей руки. Рассеянно отвечая на вопросы матери, для приличия повернув голову в ее сторону, я схватился за руку брата, как утопающий. Я пытался пальцами рассказать, как соскучился, как неимоверно рад, что он пришел, как мне стыдно, как я сожалею о своем поведении, и как безумно не хочу его отпускать. Наши руки творили что-то невероятное, под прикрытием бедра брата. Кажется, он понимал, что я хочу выразить. Но мать тоже переживает, надо хоть видимость изобразить.
- Я сообщила Анне, она в шоке... - вещала она, избавляясь от терзающего волнения именно таким образом. Оставалось терпеть. Все-таки она моя мать и я ее люблю.
- Подожди, послушай меня, - мягко перебил ее. Оливия наконецто замолчала, что принесло невероятное облегчение.
- Хорошо, милый, - я чуть сильнее сжал ладонь брата, поглаживая большим пальцем.
- Не надо Анну. Дай мне отдохнуть. Не хочу видеться с ней в таком состоянии.
Ложь. Я просто не хочу ее видеть. Хочу что бы ты был рядом и больше никто. Брат, ты понимаешь это?
Я пытался без слов сказать ему все это, беспокойно перебирая пальцы и чуть сжимая.
- И тебе надо отдохнуть. Я живой, ты в этом убедилась. Мне ничего не угрожает.
Мать поняла намек и со вздохом засобиралась домой. Дилан, разумеется должен был провожать ее домой. Да и чего ему тут сидеть-то в конце концов. Я отчаянно цеплялся за его ладонь, словно он мое единственное спасение. Как же я не хотел его отпускать.
Пожалуйста, брат, не уходи..
Не мог выразить этого ни словом при матери, ни взглядом, будучи слеп. Когда за ними закрылась дверь, я отвернулся, утыкаясь лицом в подушку, закусывая ткань до скрежета зубов, бессильно застонав...

+2

80

Наша жизнь - это череда ошибок, которые нужно научиться принимать. Не бежать от себя, но приняв содеянное, отпустить и двинуться дальше. Я не надеялся, продолжая окутывать свое сознание тонкой пеленой. Я винил себя. Если бы я что-то сказал в тот момент, если бы остановил, то брат не лежал бы сейчас здесь. Уверен, ему безумно тяжело. Не столько физически, боль глушится обезболивающими средствами, сколько психологически. Алекс всегда являлся воплощением силы, обладал внутренним стержнем, смотрел вперед уверенным взглядом и держал руку на пульсе. Руку на пульсе. На мое робкое касание, брат ответил крепкой хваткой. Он сжал пальцы, судорожно перебирая, точно хватался за спасательный круг. Я чувствовал исходящее от его ладони тепло, водил своими пальцами по сухой коже, беспорядочно прихватывая и чуть сжимая его пальцы. Это был танец, раскрывающий все то невысказанное, что таилось внутри. Это был немой разговор двух братьев, связанных узами более сильными, чем кровь матери, что текла в наших венах.
Алекс смотрел на мать, которая беспокойно говорила о своих переживаниях, о том, как рада быть рядом и видеть старшего сына живым. Не знаю, слушал ли он Оливию или же полностью был сосредоточен на наших руках. Закусив губу, кинул взгляд через плечо на мать. Пусть она и выплескивала накопившиеся эмоции, я не хотел, чтобы Оливия заметила прикосновения. Придвинулся ближе, закрывая бедром соитие наших рук. Я понимал, что должен сейчас беспокоиться о состоянии здоровья Алекса и поддерживать его, но все мои мысли сузились до прикосновений. Даже через плотную ткань черных джинс, пробивался жар от переплетеных рук. Каждое неловкое прикосновение к бедру отзывалось мурашками по коже. Подобно разряду, эти волны прокатывались в хаотичном порядке, но неизменно собирались внизу живота. Жарко. Невыносимо жарко стало находится рядом с братом. Сглотнув, перевел взгляд на Алекса, внимательно скользя по чертам лица. Запоминая. Впитывая. Высекая к памяти, точно в мраморе. 
Оливия снова сорвалась на тему, ставшая в последние дни навязчивой в ее голове - Анна. Мать упомянула невесту Алекса, сокрушаясь и волнуясь, что все так сложилось и она не смогла присутствовать. Алекс подал голос, отзываясь о невесте, сильно сжимая мою руку и поглаживая пальцем тыльную сторону ладони. Нахмурившись, стиснул зубы, начиная лихорадочно соображать. Нет, не в этом дело. Став твоей женой она будет тебя видеть в разных ситуациях - пьяным, больным, сломленным, на пике экстаза. Ты врешь? Ты не хочешь её видеть, Алекс? Невольно сжал руку брата в ответ, чуть впиваясь пальцами в ладонь. Мне хотелось верить в догадки. В то шаткое, что за пару секунд оформилось в голове.
Ответ брата несколько охладил пыл матери, от чего она лишь вздохнула и начала приводить себя в порядок. Эдакий звоночек, что время нашего посещения закончилось. Я посмотрел на Алекса, поджимая губы. Брат, я вернусь. Обещаю. Я приеду один. Поглаживая его руку, никак не мог оторваться. Боялся, что стоит мне отпустить его, перестать ощущать тепло под пальцами, все незамедлительно разрушится. Очнемся, как от долго сна, возвращая рамки дозволенного в братских отношениях.
Повесив сумочку на плечо, мама погладила брата по плечу, желая скорейшего выздоровления. На шее щелкнула застежка ошейника, как будто меня прицепили к невидимому поводку. Мать дергала, прося отвезти ее домой, а душа рвалась остаться с Алексом. Обернувшись на Оливию, кивнул, сильно сжимая руку и резко отпуская. Алекс еще тянулся, а я чувствовал себя безжалостным палачом. Спустившись с койки прошел к двери, вместе с матерью покидая палату. Больно. Как же это больно, вот так уходить, когда внутри все рвется. Брат, прошу, дождись. Едва сдерживаясь, чтобы не вернуться в палату и закрыться изнутри, сжал руки в кулаки. Тяжело дыша, сжал губы в тонкую полосу, открывая дверь в автомобиль и помогая Оливии сесть в салон. Опустившись в водительское кресло, до побеления костяшек сжал кожаный руль, прикусывая губу изнутри.
Дил, да что с тобой? Очнись, парнишка! Или прикосновения старшего братца так взбудоражили твою кровь, а?
Тихо прошипев "заткнись", сменил положение ручки, выгоняя Porsche с парковки. Кинув взгляд в зеркало, отметил, что мать сидит с отрешенным взглядом. Скорее всего, ее терзали мысли об Алексе и упущенном времени. Когда мама была нужна маленькому мальчику, который болел и сбивал коленки в кровь, она крутила роман с другим мужчиной, если не уже вышивала чужого ребенка. Не в силах смотреть на душевные терзания, тихо окликнул мать, сообщая, что через полчаса будем дома. Она лишь кивнула, снова глубоко вздыхая.
Ужинали в гнетущей тишине, не считая пары фраз о поездке. Я без настроения ковырялся вилкой в тарелке, в то время, как Оливия утонченно расправлялась с  стеком семги, запивая вином. Наблюдая за матерью, молча радовался, что после пережитых эмоций у нее сохранился аппетит. Не то, чтобы она должна была закрыться от мира, полностью отрешившись, но теплый цвет кожи и голод сигнализировали о том, что в своей внутренней борьбе с организмом - Оливия лидирует.
- Мам, - начал я, когда слуги убрали ужин, выставляя чайный сервиз, - я могу съездить к Брюту? Нужно отвезти его вещи.
- С ночевкой? - поинтересовавшись, мать взяла чайник наливая себе заварки.
- Нет. Просто, отвезу и вернусь. - забрав себе, налил полную чашку зеленого чая, кидая дольку лимона. Сделал глоток, внимательно смотря на сидящую рядом, в ожидании ответа.
- Я бы не хотела, но хорошо. - сделав пару глотков, Оливия поставила чашку на блюдце, плавно поднимаясь из-за стола. - У меня время процедур, Дилан. Удачно тебе съездить.
- Спокойной ночи, мам.
Проводив Оливию взглядом, уперся локтями в стол, смотря на гладкую поверхность чая. На дне плавали чаинки и кусочки мякоти лимона. При одной мысли об Алексе, внутри все скручивалось в спираль, раскрывая полный букет эмоций: страх, страсть, вина, смущение. Сглотнув, провел рукой по волосам, уводя челку назад. С тихим стоном потер глаза, глубоко вздыхая. Меня рвало на части. Одна половина дико хотела к Алексу, чтобы еще раз прикоснуться, еще раз почувствовать тепло. Другая половина вела себя, как пятнадцатилетняя целочка, смущаясь и переживая перед первым сексом. Почти было задался вопросом, что могут чувствовать женщины перед первым разом, но вибрация телефона остановила этот поток. Звонил лучший друг. Как удивительно.
- Слушай, че целки чувствуют в первый раз?
- Э, Дил, я не знаю. А ты сейчас в этом положении?
- Брют, блин! - друг на том конце разговора начал громко хохотать, так, что я не выдержал и присоединился, - Нет, но мне нравится тебя не обычно приветствовать. Что хочешь?
- Когда решишься отрезать яйца, может и узнаешь, - злобная подколка, которую я пропустил мимо. - Завтра предзащита. Ты готов? Ты, вообще, будешь?
- Конечно буду. Скинь смс к когда надо приехать. До завтра.
В своем дипломе я не сомневался, но, все же, стоило его перечитать перед завтрашним выступлением. Допив за пару глотков чай, подорвался с места, выходя из столовой. Учеба - это нужно, полезно и является залогом хорошего будущего. Но мысли были заняты совершенно не ей. Подхватив куртку, прошел в гараж, заводя машину и выезжая в сторону больницы.
Распахнув двери, прошел внутрь больницы. Не замечая врачей и снующих медсестрер, шел, как заговоренный, к палате брата. Проходя мимо стойки, услышал, как одна из женщин попыталась меня остановить. Однако, ее напарница осадила и быстро осведомила подругу:
- ...ему можно в любое время суток. Так распорядился сам мистер Райт.
Я долго мялся перед дверью, не зная, стоит ли вообще заходить и тревожить сон Алекса. Глубоко вздохнув, тихо открыл дверь, проходя внутрь. Брат спал, а может дремал, постоянно отвлекаемый шумом электрических приборов. Неслышно подойдя, опустился в кресло. Мне было достаточно просто смотреть на брата - это уже дарило наслаждение. Вот так близко, спокойно и тихо. Так, словно никого больше нет в этой больнице, в этом мире. Опустив локти на кровать, обхватил двумя руками ладонь, мимолетно прикасаясь к ней губами. Его прикус кожи на моих губах. Поджав губы, отстранился, отмечая, что Алекс заворочался. Я ждал, пока остатки дремы сойдут и он откроет глаза.
- Алекс? - тихо позвав, сильнее сжал руку. - Я приехал. Мне показалось, что днем толком не удалось поговорить. Мама во всю тебя окружила или удушила своей заботой.
Нервно рассмеявшись, уперся подбородком в свое плечо, смотря на кардиограф. Он мерным звуком отсчитывал пульс Алекса, оповещая об этом всю палату.
- Выглядишь ты не очень, но не теряешь своего шарма. - тихо усмехнувшись, опустил голову на сцепленные руки.
Слова были излишни. Мне достаточно было, что старший брат рядом, дышит и может меня слышать. Перебирая пальцы, невольно вздрогнул, когда макушки коснулась ладонь Алекса. Мягким движением он зарылся пальцами в волосы, спускаясь к затылку и чуть сжимая. Вдоль позвоночника, задевая нервы, прокатился разряд тока. Закусил губу, готовый прогнуться под его рукой и тяжело выдохнуть, приоткрывая губы.
Нет, не смей сейчас отключать мозг, глупый мальчишка.
Взять и забраться на бедра Алекса, осторожным движением упираясь руками в спинку кровати. Смотреть в его чистые голубые глаза, склоняясь к сухим губам. Прижаться, осторожно пробуя, пока пламя страсти снова не окружило наши тела. Изучать, мять, слегка посасывая и прикусывая нижнюю губу. Скользнуть языком между губ, раскрывая и увлекая за собой в этот дикий танец.
Я поднял на брата взгляд, подернутый пеленой зарождающегося желания. В свете фонарей, что пробивался через огромные окна, глаза горели огнем. Тяжело дыша, постарался улыбнуться, но не получил того же в ответ. Алекс смотрел в мою сторону, но не на меня. Передумал? Не ощутил того же жара?
Ага, кирдык твоим фантазиям.
Вырвавшись из крепкого захвата его рук, осторожно обхватил ладонями лицо Алекса. Проведя большими пальцами по щекам, едва касаясь, тихо позвал. Взгляд не выражал ничего, постоянно застывая на одной точке.
- Брат, скажи, в чем дело? - судорожно прошептав, снова погладил кожу подушечками пальцев.
Мне нужна была его реакция, его ответ. Любой взгляд, но не такой отрешенный. Эта пустота начала ломать. Будь у меня за спиной крылья, точно был бы слышен хруст выкручивающихся суставов. Стиснув зубы, внезапно, уцепился за мысль, которую решил озвучить:
- Алекс, а ты, видишь меня?
Кажется, прошла вечность, прежде чем он ответил мне. Алекс передал слова врача о возможной причине и был удивлен, что мать мне этого не сообщила. Внутри все сжалось до мельчайших частиц, медленно покрываясь корочкой льда. Зарождался страх. Боязнь того, что врачи ничего не смогут сделать, оставив брата таким на всю жизнь. Подойдя вплотную, обнял Алекса, насколько это позволяло его положение. Мне неистово хотелось окружить его своим теплом, окутать своим ароматом, защитить телом от издевок судьбы. Прижимаясь ближе, зажмурился, прикусывая губу изнутри. Будь ты хоть немощным инвалидом - я останусь с тобой, Алекс. Ты нужен мне, брат.
Вновь пришло время уходить. Сидя на краю кровати, рассказал, что завтра с утра предзащита диплома, а после я обязательно приеду. Брат улыбнулся, проводя рукой по моей ладони и снова сжимая пальцы. Не смотря на его улыбку, было видно, что он устал и ему стоит отдохнуть. Попрощавшись, неловко прижался губами в щеке Алекса и поспешил удалиться из палаты, сгорая от смущения. Щеки, шея и уши горели, как при пожаре. Быстро проскользнув мимо медсестер, вышел на улицу, ловя ртом холодный ночной воздух.
Ох, черт. Почему я так боюсь тебя и так жажду остаться?

К предзащите решил подготовить не только речь, но и внешний вид. Собираясь, долго представлял, как бы Алекс прокомментировал мой внешний вид. Выйдя из душа и полностью обсохнув, надел неизменные черные джинсы, белую накрахмаленную рубашку, узкий галстук. Уложил пастой челку, чтобы не торчала вихрами, завершив все одеколоном с нотами цитруса, мяты и кедра. Подхватив сумку с ноутбуком, вышел из комнаты.
Подъезжая к университету, вновь был встречен удивленными возгласами. Брют внимательно меня разглядел, предлагая отойти покурить. Встав рядом со входом, достали по сигарете.
- Ну и кто он? - усмехнулся друг, делая затяжку.
- Ты о чем?
- Хм, или это девушка. Дил, ты себя видел с утра? Оделся, как будто не на предзащиту тащишься, а на свидание. - Брют рассмеялся, еще раз обводя меня взглядом. - Рубашка с галстуком, джинсы, которые тебе подчеркивают что не надо, шучу, одеколон и порш. Серьезно приехал так в универ?
- Да, хочу, чтобы..
Пока Брют не сообщил свое видение, я даже не подозревал, как могу выглядеть. Занимаемые мысли репликами брата, были лишь прикрытием. На самом деле, я думал о самом Алексе. Оставив ответ лучшего друга без вопроса, докурил сигарету, отправляясь к научному руководителю. За вычиткой диплома прилично задержался. Закинув вещи на соседнее сидение, выжал педаль в пол, срываясь с парковки универа в сторону больницы. Прежде чем войти в уже знакомые коридоры, остановился покурить на пару сигарет, чтобы успокоить сердцебиение и улыбаться менее широко. Даже запах медикаментов больше не казался отвратительным и угнетающим. Сунув руки в карманы, уверенным шагом шел к Алексу. Спешил к брату, который за последнее время стал ближе, кого бы то ни было. В дверях столкнулся с медсестрой, которая сообщила, что мистеру Райту требуется покой. Пообещав, что не буду шокировать его новостями, прошел в палату, закрывая дверь.
- Брат, - тихо выдохнул, продолжая широко улыбаться. - Я был в универе, а потому так задержался. Извини. Как ты тут? Как твое состояние?
Я присел, уже по привычке, на край кровати. Немного оттянул галстук, расстегивая верхние пуговицы рубашки. Осторожно провел по щеке рукой, мягко лаская кожу подушечками, другой переплетаясь с его пальцами, чувственно сжимая и поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони.
Я здесь, брат. Я рядом. Я скучал.

+1

81

Я ощущал почти физическую боль, когда брат ушел. Где-то в душе снова открылась кровоточащая рана. Она саднила и мучила, заставляя кусать губы, только бы не завыть раненым зверем. Моя рука еще помнила прикосновения брата. Пальцы все еще чувствовали его ладонь. Жаждали новых прикосновений. Кажется, в жилах тек огонь, а не кровь, медленно поднимаясь все выше, к сердцу. Он собирался в груди, ворочался, грел и обжигал одновременно. Волнами пробегал по телу, отзываясь тупой болью в поврежденных ребрах, пульсацией в висках, сбивая дыхание. Постель там, где брат сидел, еще хранила тепло его тела. Казалось, что он еще сидит рядом. Но я знал, что это не так. Я рассеянно поглаживал вмятину на краю, отвернувшись к окну. Больше всего на свете я мечтал, что бы Дилан вернулся. Так глупо. Так эгоистично и самонадеянно. Но мы ведь не врали друг другу касаниями, не могли. Значит ли это, что он простил меня? Почему все мои мысли заняты только им одним?
Ты знаешь ответ, Алекс, знаешь.
...Достаточно один лишь раз потерять контроль. Послать все к чертям. И уже невозможно остановиться. Это навсегда. Размеренная, расписанная по минутам жизнь рушится на моих глазах. Ничего уже не будет так, как прежде. Никогда. Привычный мир осыпается битым стеклом. Реальность сгорает внутри меня с каждым новым ударом сердца. А что там дальше за ней? Я не знаю. Никогда не думал. Не хотел знать что бывает иначе. Еще в глубоком детстве я отсек для себя такую возможность. Отверг, ни секунды не сожалея, не пытаясь узнать и постичь. И вот теперь, я как мальчишка, сгорал в адском пламени. Сходил с ума. Не понимая, что со мной происходит. Не в силах принять это разумом, осознать, допустить самое невероятное - я люблю. Это невозможно. Немыслимо. Но это так.  Нет больше Алекса Райта - главы крупнейшей корпорации. Успешного делового человека. А кто есть? Кто теперь вместо него? И что мне с этим делать?  Я позабыл обо всем на свете, позабыл кто я такой. Нельзя терять контроль. Поздно!
Я уже сделал шаг в бездну. Решительно и бесповоротно. Так стоит дойти до конца. Проститься с прежним.  Пока эти терзания окончательно меня не уничтожили. Тяжело заворочавшись, попытался добиться от тела послушания, приподнимаясь на подушках.  Боль вновь стала возвращаться. Но раз я пришел в себя, часть датчиков с меня сняли. Так что, при необходимости я должен был вызывать персонал кнопками. Утром мне объяснили как их найти наощупь. Возможно мой разум еще не понимал до конца, что происходит. Но пробудившиеся инстинкты уже узнали чего я хочу и что мне нужно.
Медсестру я так и не вызвал, не желая впадать в холодное пустое забытье, уж лучше пусть болит. Пусть плавится душа и сердце, под молотом незримого кузнеца перековываясь в нечто иное, нечто совершенно новое. Было больно и страшно. Неизвестность пугала меня. И еще больше - а что если все напрасно? ... Я все-таки задремал, то и дело вздрагивая и прерывисто выдыхая от малейшего шороха в коридоре. Словно в далеком детстве, я представлял себе, как откроется дверь палаты и войдет брат. Я так тянулся к нему. Сейчас он был моим спасательным кругом. Моя душа жаждала довериться именно ему, быть с ним. Без сомнений. Без оглядки. Господи, о чем я мечтаю? Да если кто-нибудь хоть заподозрит...
Нас же распнут как икону разврата...
Будто услышав мой отчаянный зов, он пришел. Я не видел, но слышал шаги, дыхание. Чувствовал, что это он. Замер, боясь вздохнуть лишний раз, только бы не прогнать это мучительное-желанное видение. Только бы не спугнуть иллюзию, рожденную болью и тоской. Но вот теплые пальцы оплели мое запястье, поднося к горячим губам. Горячая волна прокатилась по телу, собираясь в груди и неистово разгораясь, не давая вздохнуть. Осторожно повернулся, в глупой надежде увидеть брата, прочитать по глазам с чем он пришел. О чем думает. Но тьма по-прежнему окружала меня.
- Дилан.. - я подался навстречу его голосу, переплетая пальцы как можно крепче, убеждая себя, что это не сон. Только бы это был не сон! Его шуточный комплимент вызвал невольную улыбку. - Шарма? - голос звучал хрипловато. - А мне всегда казалось - что угрозы мой конек.
Брат тихо рассмеялся, прижимаясь щекой к моей руке. Господи, только бы он не оттолкнул.. Я осторожно протянул вторую руку, стараясь угадать с направлением, коснулся волос брата, зарываясь пальцами в шевелюру.Мягкие густые волосы под моей ланью, едва заметная дрожь, жар кожи. Мне послышался подавленный вздох. Как же я хотел привлечь его к себе, уложить сверху, жадно целуя, скользя ладонями по телу.
А что чувствуешь ты, брат? Хочешь того же? Чего ты хочешь? Зачем ты пришел на самом деле?
Дышать стало тяжело, и невероятно тяжело вспомнить, где мы находимся и что я не совсем здоров. Я почувствовал, как брат напрягся, поднимая голову. Как же раздражает это чертова слепота, как же хочется увидеть его глаза, понять, что происходит. Как же хочется видеть его, черт возьми! Чуть поворачивая головой пытался на слух уловить, что собрался делать брат. Движение воздуха. Теплые, чуть подрагивающие пальцы на моих щеках. Тревога в голосе.  Его вопрос застал меня врасплох. Закусив губы отчаянно пытался сообразить, что упустил. Проклятая тьма перед глазами сводила с ума. Мешала осознать происходящее. Следующая фраза пронзила насквозь.
Так ты не знал? Не заметил раньше?
- Я...ослеп, - выдавил с трудом. - Гематома давит. Я думал ты знал...
Как же мучительно осознавать свою беспомощность. Уязвимость. Незащищенность. Сейчас я отчаянно нуждался в брате. И  только в нем. Боялся до дрожи, что он отвернется от меня. Что сейчас обдаст леденящим равнодушием, выскажет все, о том, что я делал с ним. Уйдет.
Снова движение. Замираю, в ожидании удаляющихся шагов. Но вместо этого чувствую, как Дилан порывисто обнимает меня, прижимаясь как можно ближе, насколько позволяло мое положение. Осторожно обнял в ответ, вдыхая такой родной уже терпкий запах сигарет, его тела. Он присел на край кровати, касаясь меня бедром, снова сжав ладонь, переплетая пальцы. Теперь, когда я не видел, все ощущения становились невероятно яркими. Весь мой мир теперь сосредоточился на наших прикосновениях, на тепле ладоней, на звуке голоса. Я слушал о планах на грядущий день, улыбаясь, впитывая все интонации, пытаясь представить мимику, воскресить перед глазами родное лицо. Кивнул, соглашаясь.
- Удачи тебе, я знаю, что ты справишься, - улыбнулся, сжимая ладонь. - Я буду ждать.. - добавил тихо, поглаживая пальцы.
Дилан ушел, но в этот раз ушел и холод. Я чувствовал, что он не бросит меня, что вернется. Неизвестность уступила надежде. Теперь я знал, что буду не один. Верил брату. Отчаянно верил ему и в него. Хотел быть с ним...
Быть с ним...Сознание буквально разорвало на части. А как же Анна? Ты забыл, какая жизнь тебе уготована? Мучительно застонав я сжал простыни. Нет. Я должен принять решение. Как бы не сложилось все в дальнейшем. Что бы не случилось. Я должен оставаться мужчиной. Отвечать за свои поступки и желания. А это значит, что отдохну позже. Нащупав на прикроватном столике телефон, и едва не уронив его, набрал Майку с помощью голосового помощника.
- Майк, это я, - голос все еще был хриплым, повышать тон я не мог, без риска закашляться.
- Мистер Райт, сэр, как вы? - взволнованный голос помощника на той стороне немного удивил. Надо же.
- Вышел из строя. Надолго.
- Да, я уже в курсе. Но вы не беспокойтесь, все в порядке, никаких проблем у нас нет.
- Я рад. Майк, надо сделать несколько дел, без тебя не обойтись.
- Да, конечно, мистер Райт, я вас слушаю.
- Завтра с утра жду тебя с моим поверенным и нотариусом, свяжись с Анной, пригласи ее тоже. Только после вас, немного позже.
- Понял вас, сэр, что-нибудь еще?
- Пока нет. Жду завтра как можно раньше.
- Хорошо, мистер Райт, будем с самого утра.
Наощупь провел по экрану, завершая разговор. Необходимо разрубить этот затянувшийся в груди узел. И будь что будет.
Теперь, можно и медсестру вызвать. Я нажал на кнопку и попросил вколоть мне обезболивающее и снотворное. Завтра будет новый день. И он будет полон забот с самого утра. Расслабляясь, позволил лекарствам забрать мое сознание, что бы вернуть через несколько часов.
Кажется, в моей жизни появился новый ритуал. И новое восприятие. Без глаз.
Шаги, шорох штор. Звяканье подноса на приставном столике. Дежурное приветствие. Завтрак. Равнодушные профессиональные руки кормят меня, помогают с утренним туалетом и прибирают постель. Обход. Врач задает стандартные вопросы, проверяет состояние, и да - я все еще слеп. Вставать пока нельзя. Но швы хорошо затянулись, через день-другой сделают снимки, что бы посмотреть как заживают ребра. Прогноз хороший. Моя кривая усмешка. Вежливый в дверь и негромко приветствие. Пришел Майк с поверенным и нотариусом. Осторожное рукопожатие, скрип стульев, занимаемых визитерами. Я поворачиваю голову в их сторону, чувствуя их неловкость и легкую суетливость. Вспомнилось, что большинство людей чувствуют себя неуютно в присутствии инвалидов. Едва сдерживаю мрачную усмешку.
- Здравствуйте, господа. Сегодня мне бы хотелось сделать несколько дел, и сделать быстро.
- Да, разумеется, мистер Райт.
- Для начала с вами, мистер Коул, - я обратился к нотариусу. - Я хочу переписать завещание.
- Как именно? - уверен, Коул лишь поправил очки, готовый ко всему.
- Все оставляю своему брату - Дилану Сангстеру. Дальше по мелочи - я коротко перечислил людей, которым хотел оставить денег после смерти. В целом, мало что изменилось. Просто раньше это все ушло бы на благотворительность. Теперь же почти все состояние достанется брату.
- Изменения я внес, сэр, надо подписать.
- Давайте, - я протянул руку в которую вложили ручку и утвердили на нужной строке. - Майк, - я знал, что этого достаточно, что бы он проследил подписываю ли я то, что надо и там, где надо. Водя рукой, я внимательно прислушивался, определяя, все ли так, как надо.
- Все, сэр, все верно, - в голосе помощника не было сомнений. Хорошо, мне стало спокойнее.
- Теперь следующее. Откройте счет на имя моего брата, отчисления стандартные, первый депозит - полмиллиона. Ограничений нет.
Я слышал нервный кашель адвоката и поверенного. Но это не имело значения. Здесь можно без проблем найти врача, который подтвердит, что я вменяем.
- Распишитесь, - повторение процедуры, одобрительный голос Майка.
- И последнее. Я беру отпуск по состоянию здоровья. Компания остается на попечении совета директоров.
Далее пошло углубленное обсуждение деталей, утверждение заместителей, подпись документов.
- Благодарю вас, господа, думаю это все.
- Выздоравливайте, мистер Райт, - прощальные рукопожатия. Удаляющиеся шаги, звук закрывшейся двери. Я выдыхаю, немного расслабляясь. Одной проблемой меньше. Осталось последнее. Самое муторное и неприятное. Только бы закончить до того, как вернется брат. Мне не хотелось, что бы он пересекся с Анной. Больше никогда, по крайней мере в качестве моей невесты - точно. Я здорово устал, пока обсуждал беловые вопросы, да и врач был недоволен таким вопиющим нарушением режима. Но это не может ждать. Как только стану свободным от этих оков. Внутренне подобравшись, непрестанно прокручивая в голове все возможные варианты разговора, я ждал Анну. Нервно поглаживал простыни в том месте, где обычно садился брат. Как же мне его сейчас не хватало. Но этот бой только мой. Тихий стук в дверь, робкое:
- Привет, Алекс, как ты?
- Здравствуй, ничего, спасибо, - поворачиваю голову в ее сторону, стараясь непринужденно положить руки так, что бы ей было неловко тянуться.
- Я приехала, как только смогла, - немного вежливого сожеления.
- Все в порядке, Анна, я все понимаю.
- Майк сказал, ты хотел срочно о чем-то поговорить... - легкие нотки неуверенности и смущения.
- Да. Анна, мне очень жаль, что я вынужден это говорить. Но я бы хотел разорвать наши отношения. И по возможности - остаться друзьями.
Она молчала не так уж долго. Но эти секунды показались вечностью.
- Я понимаю, что раз уж ты решил, то все бесповоротно, - я кивнул в ответ на ее слова, - что ж. Так тому и быть. По поводу дружеских отношений - я подумаю. Но враждовать точно не намерена.
- Благодарю тебя. За все.
- Прощай, Алекс.
Вот так просто. Без истерик и нервов. Без лишних вопросов и угроз. Спасибо тебе, Господи. Я устало откинулся на подушки, неровно выдыхая. На душе стало легко и спокойно. Скоро придет Дилан. Я улыбнулся мыслям о брате. Едва задремав, проснулся от голосов у двери и стремительных шагов.
Дилан.
Я расплылся в улыбке, всем свои существом стремясь к брату. От привычно присел на край кровати, взяв меня за руку. Его ладонь на моей щеке, мягкое касание. Его голос, который я готов слушать всю жизнь безостановочно.
- Дилан...- проговорил медленно, чуть растягивая первый слог, стараясь повернуть голову к нему, переплел пальцы с его, сжимая, рассказывая прикосновением как скучал, как ждал, как...люблю..
Я чувствовал жар его тела совсем близко, слышал дыхание, кажется - даже пульс. Неистово хотелось прижать его к себе, стать как можно ближе, коснуться губами, почувствовать, как он отзывается на мои касания. И больше никогда в жизни не расставаться. Накрыл его ладонь на щеке своей, медленно провел по предплечью вверх, ощущая шорох ткани под рукой, тепло, дошел до плеча, чуть сжав и все-таки привлек к себе. Он прилег осторожно, стараясь не повредить мне. Приятная тяжесть не причиняла дискомфорта или боли. Дарила покой и умиротворение. Я улыбнулся, уткнувшись подбородком в макушку и обнимая его одной рукой за спину, второй по-прежнему сжимая пальцы.
- Я..люблю тебя, брат.. - прошептал едва слышно, касаясь губами виска.

+1

82

Я был несказанно рад видеть брата. Прошло меньше суток, а я уже начал тосковать по его рукам, по голосу, по теплу тела и неповторимому аромату. Если бы парфюмеры смогли сделать одеколон «Алекс Райт», я был бы первым и единственным, кто скупил бы всю партию, запретив выпускать ещё. Моё. Никому бы больше не позволил наслаждаться этим, опьяняющим и будоражащим кровь, ароматом. Брат мягко скользил пальцами по моей руке, а я думал о том, как мешает  рубашка. Из двоих голов, я думал явно не в той, где есть мозг. Дойдя до плеча, пусть мягко, но с толикой властности, он притянул к себе. Боясь задеть швы, я осторожно опустился, вздрагивая от близости наших тел. Переживал, что Алексу может быть больно от тяжести, но в противовес мыслей, на спину опустилась рука, обнимая. Меня снова окутало его такое родное тепло, дарящее защиту и умиротворение. Казалось, начнись сейчас война, Алекс так же будет меня обнимать, закрывая собой. Сглотнул, невольно вспоминая, как он нависал надо мной, обжигая прикосновениями влажных пальцев, покрывая шею и грудь горячими поцелуями. За такой мощной спиной, с выделяющимся мышцами, любая женщина бы чувствовала себя, как за каменной стеной.
Да, наверное, Анна так и ощущает. И каждый раз наслаждается, что мой..что Алекс будет ее мужем.
Чувствовал, как дыхание брата колышет не уложенные пастой пряди, как сильнее он сжимает мои пальцы. Я готов был молить Бога, что время остановилось. Пусть мир за дверью палаты остановит своё движение. Пусть стрелки замрут на часах, чтобы я успел насладиться этой запретной близостью.
Господи, прошу. Я не верю в тебя, но молю.
Может, там, на небесах, и правда кто-то есть. Не могут же так искусно, тонкими нитями, переплетаться события и судьбы, не всегда преподнося приятные моменты. Слова брата, сказанные шёпотом, так чтобы слышали только мы, выбили воздух из легких. Обожгли нежные ткани. Болезненно отозвались в сердце, что пропустило пару ударов. Я сильно закусил губу изнутри, чтобы не застонать от душевной боли.
Разве не этого ты так хотел услышать? Разве не надеялся, чтобы Алекс разглядел в тебе не только несносного мальчишку?
Я сильно сжал пальцы Алекса, чуть приподнимаясь. Впервые был рад, что брат не может видеть меня. Не может встретиться с моим, полным боли, взглядом. Неприлично затянулось время, пока внутри мысли смешивались с эмоциями, образуя ком. Покашливать, криво улыбнулся, едва кивая.
- Братец, я тоже тебя люблю. - мягко провел ладонью по щеке, разглядывая. -  Ты стал мне очень дорог, как семья, как старший брат. Алекс, ты во многом мне помог, хотя совершенно не обязан был этого делать.
Хотелось самому себе знатно врезать по лицу, чтобы перестать нести чушь. Конечно, я прекрасно понял, что брат имел в виду, но так боялся ошибиться. Боялся открыться, помня о его хладнокровности, жесткости. Вспомнил наш разговор об отношениях в высшем обществе, где пара выбирается на чувствами, а головой. Подняв взгляд, расцепил наши руки, касаясь подушечками пальцев щеки. Мягко поглаживая, лаская линию скул и подбородка. Движимый какой-то внутренней силой, лавиной эмоций, подался вперёд. Вздрогнул, когда вновь ощутил наше смешивающееся дыхание. Но пути назад нет. Рука Алекса, что обнимала за спину, наши горячие тела, рненастойчивоазделённые слоями одежды и бинтов, мои пальцы, притягивающие его за подбородок. Накрыл губами сухие губы брата, осторожно исследуя. Целовал мягко, чувственно, не настойчиво лаская. Пробовал на вкус, как в первый раз. Вкладывал в соитие губ всю боль, все надежды и, зажатые в дальнем углу сердца, чувства. Невольно вздрогнул, когда Алекс опустил руку на волосы, прижимая ближе. Зарываясь пальцами, чуть сжимая пряди, углубил поцелуй, напрочь снося остатки сознания. Я тонул, задыхался, но не пытался спастись или позвать на помощь. Острожными ласками, мы стирали остатки стереотипов, разрывали шаблоны, ломали рамки. Бежали к обрыву, крепко держа друг друга за руки. Задыхались, но не могли оторваться.
Поцелуи стали жарче. Кусали губы, в бешеном танце сплетаясь языками. Рукам не хватало свободы. Кожа саднила, болезненно требуя ощутить жар чужой кожи. Пробегая подушечками пальцев и пуская мурашки. Распаляя сильнее. Внизу живота тянуло, с каждым поцелуем сильнее затягивая спираль желания. Волны жара прокатывались по спине, сводя с ума. Побуждали совершить запретное, сорваться к чертям, вкусив сладкий плод. Стать его единственным обладателем. Джинсы мешали, сдавливая откровенно заметное желание.
Все это безумие останавливал страх причинить Алексу боль. Не специально, случайно навалившись или задев шов. Но, не только дело было в физической боли. Я не хотел рушить светлое будущее Алекса. С трудом оторвавшись от искусанных губ, уперся лбом в ключицу. Вздрагивая всем телом и тяжело дыша, с трудом собирал мысли.
Думай. Включай мозг, его оставшиеся части.
- Алекс, а что же... -вспомнить об этой боли, после страстных поцелуев, было невыносимо трудно, - как же быть с Анной?
Из груди брата вырвался тяжёлый вздох. Сглотнув, прерывистыми вздохами восстановил дыхание, снова взяв меня за руку. Алекс спокойным и ровным голосом рассказал об их утреннем разговоре. Последней встрече, на которой он хладнокровно разорвал отношения. Меня глубоко поразило то, с какой лёгкостью брат рассказывал об этом. Поразило, но стало спасательным кругом. В груди разлилось тепло. Когда брат закончил, я крепко сжал его руку, переплетая пальцы вместе. Расстояние между нами казалось невыносимо огромным. Опустившись рядом, положил голову на подушку. Мы молчали, продолжая гладить друг друга по рукам. Вскоре, из коридора послышались разговоры и мерный стук колёс. Скорее всего, вечерний обход. Нехотя, отстранился от Алекса, срывая с его губ поцелуй на прощание. Как и полагается, опустился в кресло рядом, не отпуская руки. Для вошедших медсестёр и врача мы создали отличную картину братских отношений. Попрощавшись, с трудом заставил себя отпустить руку, мягко проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони.
Я рядом, брат.
- Поправляйся, братец, - придав голосу непринуждённости, поздоровался с медперсоналом и вышел из палаты.
Идя по коридору, поймал заинтересованный взгляд медсестёр, но не придал этому значения. Как и не запомнил лицо женщины, которая тушила бычок об урну, со странным подтекстом сообщив, что время посещения давно закончилось.
- Мне можно, - ответил без задней мысли, закуривая и провожая незнакомку взглядом.

Последующие дни, мотался к брату, задерживаясь дольше положенного. Приезжал с широкой улыбкой. Каждый раз, чуть ли не пританцовывая, шагал по коридорам больницы к палате Алекса.
Стоило только закрыть дверь, как я оказывался в особенном мире. Нашем мире. Стоило мне взглянуть на Алекса, как сердце начинало учащённо биться, а улыбка из широкой становилась дибильно-влюблённой. В такие моменты я радовался, что брат не может меня видеть. Я садился на край кровати, справляясь о здоровье, о том, что говорят врачи и когда брат сможет покинуть стены больницы.
- Дома по тебе очень скучают, - я крепко сжал его руку, касаясь губами щеки.
Мы вели себя, как любовники, которых в любой момент могут рассекретить. Прятались в нашем укромном месте, крепко держась друг за друга. Могли ласкать губы поцелуями, могли молчать или разговаривать обо всем и ни о чем. Я готов был молча лежать рядом днями на пролёт, поддерживая, успокаивая, окружая своей любовью. Мне казалось, что я попал в сказку. Жаль, что как и любой сказке, нашей суждено было закончиться.
В один из дней, за завтраком, Оливия обратилась ко мне, привлекая внимания странным тоном. Ласковым, мягким, слегка напирающим. По её просьбе, после завтрака сразу выехали в сторону больницы. Я вёл машину, кусая губы и гадая, из-за чего могла быть такая спешка. Мать же молчала, сжимая сумочку до побеления костяшек. Войдя в стены больницы поймал странный взгляд персонала, опуская голову. Оливия же двигалась уверенной походкой, цокая каблуками так, что звук отдавался эхом в длинных коридорах.
Алекс уже прошёл необходимые с утра процедуры, так что мы не помешали. Мать попросила плотно закрыть дверь, проходя к койке Алекса. Она встала так, чтобы быть разделителем между нами. Посмотрев на брата, потом на меня, тихо вздохнула, потирая глаза.
- Сыновья мои, вы ничего не хотите сказать? - ее голос был холоден и твёрд.
- Мам, о чем ты? - я нахмурился.
Она протянула мне свёрнутую газету, указав на какой странице раскрыть.
- Читай, Дилан.
- Тут статья про... - мой голос дрогнул, когда взгляд упал на фото.
- Читай! - приказ стальным голосом.
- Заголовок.. «Действительно ли Дилан Сангстер брат известного Райта или это  хорошее прикрытие молодого любовника?» - я поднял взгляд на Оливию, но она, фыркнув, отвернулась. - Мама...
- Я дождусь ответа?
Элегантно опустившись на кресло, Оливия положила ногу на ногу, опираясь, скрещивая руки на груди.

+1

83

Моё тихое признание разрушило тишину. Думал ли я, что не получу отклика, когда эти слова сорвались с губ? Нет. Я был готов ко всему. Просто сделал последний шаг, не оглядываясь. Задержав дыхание нырнул в ледяную воду. Или нет? Нет. Просто сказал правду. Не изворачиваясь, не намекая, не играя в игры, не ожидая ничего в ответ. Прямо и честно. Как чувствовал.
Знаю, что мог бы смолчать. Скрыть это. Нет. Невозможно. Невыносимо не любить его. Не касаться. Жизнь не будет жизнью, если я перестану ощущать брата рядом. Чувствовать как бьется его сердце. Вдыхать родной запах. Какой он, это родной запах? Я не могу описать, не могу подобрать слова. Полное единение. Господи, как я жил, не зная его? Как мог когда-то не хотеть знать его? Как мог ненавидеть? Внутри все пылало и горело, сжималось и ворочалось что-то огромное и теплое в груди. Приятная тяжесть его тела, прерывистое дыхание, мои пальцы в его волосах.
Какой же я эгоист, подумалось в затянувшемся молчании. Признался, совершенно не думая, что будет с ним после этого и как Дилан воспримет мои слова. А что, если я напугал мальчика? Оглушил, причинил боль? Что если он любит меня только как брата, хоть и между нами был момент страсти? А если он сейчас сбежит?
Мне стало страшно. Безумно страшно потерять самое дорогое и ценное в своей жизни. Цербер умрет без своего драгоценного сокровища. Я замер, ожидая его реакции, закусив губы едва ли не до крови. Мучаясь неизвестностью, проклиная свою слепоту и беспомощность. Ненавидя себя за слабость и этот неуместный порыв.
Движение. Его теплые пальцы на моей щеке. Заковывающий все внутри холод, отзывающийся резкой болью в груди, липкий страх. Нейтральные слова, сказанные неуверенным тоном. Неловкость придавила тяжелой плитой. Я пропускаю вздох, напрягаясь всем телом, до боли в мышцах и разбитых ребрах, до пульса в висках, до обжигающего холода внутри.
Как брата... Выстрел в сердце. Все зря.
Я сосредоточился на звуках, ловя малейший шорох одежды и едва наметившееся движение. Ложь, что у слепых обостряются остальные чувства. Это не будет так быстро. Сейчас я был слеп и беззащитен. Его дыхание на моих губах. Неожиданно. Мучительно. Вот сейчас Дилан прошепчет "прости" и уйдет... Сердце ускоряет бег, когда брат целует меня. Осторожно, неторопливо, мягко. Немыслимая , бешеная, отчаянная надежда просыпается внутри. Его губы не врут сейчас, не скрывают правду. Не выдержав, подаюсь навстречу, крепче обнимая одной рукой, прижимая к себе, наплевав, что могут разойтись швы, вторую запускаю в его волосы, сжимая, боясь, что он отстранится.
Господи, если ты есть. Прости же меня. Прости нас. И дай нам быть вместе.
Поцелуи все смелее, руки судорожно сжимают ткань одежды, зарываются в шевелюру. Его обжигающие пальцы на моих голых плечах. Не вздохнуть, не оторваться. Плотина прорывается под бешеным натиском воды. Огромный ледник падает в бушующее море. Неудержимая лавина срывается вниз, сметая все на своем пути. Есть только он и я. Мы. Здесь и сейчас. И все остальное - прах.
Отчаянно цепляюсь за брата, страстно желая, мечтая, надеясь. Слова лишние. Только прикосновения, только жар тела. Безумно хочется усадить его сверху, сорвать последнюю преграду. Резкая боль напоминает, что я прикован к постели, что мое возбуждение травмирует меня. Судорожно вздыхаю, подавляя стон боли. Не напугать его, остановить себя. Но кажется, брат тоже это почувствовал. Оторвавшись, от уперся мокрым лбом в ключицу, тяжело дыша и вздрагивая. Возбуждение медленно отпускало, отзываясь мучительной тянущей болью внизу. Сжимаю зубы, что бы вновь не застонать. Тихий вопрос Дилана, застает меня врасплох, пропуская заряд тока по еще не остывшему от ласк телу. Я знал, что он рано или поздно спросит, но не ожидал, что сейчас. Я осторожно поглаживал его по спине, вновь переплел пальцы, сжимая.
- Мы расстались. Так будет правильно. Даже если... - я запнулся, не зная как выразить словами то, что случилось между нами с братом. - Я не могу и не хочу быть с ней больше.
Кажется, мне удалось даже услышать, как огромный камень свалился в его души. Дилан лег рядом, прижимаясь к боку и поглаживая мою руку. Дыхание медленно восстанавливалось, возвращая ощущение реальности. Я начал различать шаги в коридоре, разговоры, слышать звонки телефона на посту, объявления для врачей. И только здесь, сейчас, был островок абсолютной тишины и покоя. Умиротворения. Счастья?
И все же это не могло длиться вечно, возле двери палаты скрипнула тележка и замерли шаги. Дилан поспешно встал, мимолетно касаясь моих губ своими, без слов обещая, подтверждая, запечатывая то, что происходит между нами. Оторваться и разомкнуть руки казалось немыслимым. Но теперь мы оба знали, что никуда не денемся друг от друга.
И я буду ждать тебя, брат. Всегда.
Раньше, слыша словосочетание "отправная точка", совершенно не задумывался, что это такое, ни разу не замечал в своей жизни ничего такого подобного. А вот теперь я это понял и ощутил в полной мере. Тот день стал началом новой жизни. Жизни, у которой был смысл.
Дилан.
Мой невероятный, взбалмошный, невозможный, непослушный, самовольный, самоуверенный, взрывоопасный, ершистый, порывистый брат. И я не представлял более себя без него.
Дни пролетали незаметно, один за другим. Дилан приходил каждый день, задерживаясь как долго, как только мог.  Он садился на край кровати, рассказывал как прошел его день, где был, что делал, как там дома. Я слушал его голос, улыбался его рассказам, щедро сдобренным колким юмором и остроумными замечаниями. Он помогал мне удержаться на плаву, не впадать в отчаяние из-за слепоты. Мягкими касаниями брат связывал меня с реальным миром. Поцелуи и ласки становились все жарче и откровеннее, и нам все труднее было остановиться, все чаще мы оказывались на самой грани и за шаг до раскрытия. Мы будто дети, прятались от строгих родителей. С той лишь поправкой, что были родными братьями, больше всего на свете желающими друг друга.
С каждым днем мне становилось лучше, из меня вынули катетеры, позволили одеваться, сделали все нужные снимки. Ребра заживали нормально, без смещений, так что мне разрешили на днях начинать вставать. Сотрясение все еще немного беспокоило приступами головокружения и легкой тошноты, именно поэтому ходить разрешили только под присмотром кого-либо. А там, через несколько дней и выписать обещали. С гематомой в голове пока все было туманно. Она не рассасывалась, но и не росла. И кроме слепоты и легкой головной боли не доставляла неудобств и врач сказал, что трогать ее пока не надо. И сколько все это продлиться - не понятно. Конечно, это не радовало. И я безумно боялся выписки...
Быть слепым, словно гость в собственном доме, натыкаясь на предметы... Дилан не сможет все время быть рядом. Да и надоест ему быстро ухаживать за калекой. Нет, я не принижал своего брата. Просто старался быть объективным. Сейчас я в больнице, по большей части на попечении персонала. И мы проводим время вместе, то разговаривая, то предаваясь страстным поцелуям, то глядя фильмы - Дилан рассказывал мне то, что я не мог увидеть. А дома все будет иначе. Там мне придется заново ориентироваться, осваивать трость для слепых, учиться жить так. Да и у брата своя жизнь, свой круг интересов, друзья и...внутри больно кольнуло, воспоминание о его друге. Я не спрашивал, что там между ними. Не хотел омрачать наше тихое, и без того кратковременное счастье...
В этот день на утреннем обходе доктор окончательно убедился, что последствия сотрясения прошли, и я собирался начать вставать с помощью Дилана. Ждал его уже одевшись с помощью медсестер и высоко сидя на подушках. Слушал научно-популярную передачу, стараясь освоить работу на планшете наощупь, разучивая специальную программу управления голосом и движений по экрану. И даже что-то уже получалось. Мою сосредоточенность нарушил звук, открывающейся двери, я привычно повернулся, пытаясь понять кто пришел. Брат вроде бы должен был заехать чуть позже, но это был он. И мать. Короткий сильный укол стыда. Я совершенно забыл о матери. О том, что она больна, что переживает обо мне. Что ей тоже может быть плохо. Но не успел я раскаиться в полной мере, как она буквально приказала брату читать газету. Я беспокойно водил головой, пытаясь понять, что происходит. Хриплый голос брата нарушил звенящую тишину. Меня словно ледяной водой окатили. дыхание сбилось, в ушах зашумело.
- Ну как тебе фото, Дилан? - голос матери резал без ножа. Я похолодел. Что там может быть, что, черт возьми и как?
Я слышал, как брат гулко сглотнул.
- Ну чего вы молчите, мальчики?
А что тут скажешь? Я машинально поднял голову, пытаясь смотреть в сторону брата и беспокойно перебирая пальцами край пледа. Черт, как же плохо, что я не вижу что там. Была бы возможность как-то отговориться. Такой удар мать может не пережить. Такой позор. Клеймо общества.. Даже желтая газета способна наделать беды, а я не сомневался, что ни одно мало-мальски крупное издание не пойдет на такое сомнительное дело. Тем более после разборок с Салливаном. Который был благополучно осужден на пять лет условно, штраф в полмиллиона и триста часов общественных работ и лишение всех премий и наград.
Я знал, что брат смотрит на меня сейчас. И мог бы поклясться, что пытается прочитать по моим движениям хоть какой-нибудь намек на дальнейшие действия. Сжав зубы и пытаясь показать, Дилану, что бы он сохранял молчание, я решил как обычно, взять удар на себя.
- Не хочешь пояснить, чем тебя так задела пустая сплетня? - я придал своему голосу максимум спокойствия и уверенности.
- Например фото, где мои сыновья страстно целуются? - в голосе матери прорезались истеричные нотки.
- Монтаж. Ты сама знаешь, что скомпоновать можно что угодно, при нынешних технологиях.
- Может быть я бы поверила в это,  если бы не была вашей матерью.
Судорожный вздох Дилана. Шорох газетной бумаги. Прерывистое дыхание матери. Я должен оградить его. Защитить. Принять удар на себя. Нельзя допустить ни малейшего сомнения в голосе.
- Я поражен, что ты поверила умелому монтажу и грязной сплетне, - мой голос был ледяным. - И глубоко разочарован, что ты могла так подумать о нас с Диланом. Он мой брат. По крови. Как может быть допустимо то, о чем ты говоришь?
- Я уже не знаю что мне думать! - мать было готова залиться слезами. Учащенное дыхание брата резало слух, напоминая, что он все слышит. Черт возьми. Дилан. Только не убегай.
- Не желаю больше слышать подобное, тем более от тебя, - жестко подытожил разговор. А теперь я устал и хочу отдохнуть. Дилан, - я повернулся к брату, - задержись на пару минут, пожалуйста.
- Я не оставлю вас наедине! - нервно воскликнула Оливия.
- Я собираюсь обсудить кое-что со своим братом, как с мужчиной. То, что не обсуждают при женщинах, и уж тем более матерях, - резко ответил, кожей ощущая охватившее ее смущение. 
- Подожду в дверях, - не менее резко ответила мать, судя по шороху одежды, поднимаясь из кресла и отходя.
Брат медленно подошел, неуверенно касаясь моей руки. Нельзя медлить, нельзя допустить непоправимого. Я сильно сжал его пальцы, притягивая за руку к себе, вторую положил на затылок, мягко вынуждая склониться к самому лицу.
- Я ни о чем не жалею. Слышишь? - я чуть сжал пальцы на затылке. - Не считаю ошибкой. Не отрекусь. - Тихо, но твердо сказал на ухо брату.
Заставить себя отпустить его, было почти больно. Чувствовать сверлящий взгляд матери. Несколько томительных секунд и твердое пожатие в ответ. Выдохнув, откинулся на подушки, закрывая и без того слепые глаза.
А ведь я мечтал сегодня встать и хоть немного походить... Что ж, придется прибегать к помощи персонала. Мать теперь не отпустит Дилана от себя ни на шаг. Тяжесть и боль легли камнем на грудь. Родные ушли, и я снова остался один. Немного отдохнув, после нервного разговора, решился на вызов медсестры. Перебороть себя. Позволить специально обученным людям делать свою работу.
Да, все-таки неделя в постели, почти неподвижно, здорово ударила по мне. Когда я сел на край кровати, свесив босые ноги на пол, мир перестал казаться стабильным и привычным. Показалось, что я сейчас упаду. Но профессиональные руки придержали меня за плечи, помогая удержать равновесие и привыкнуть к ощущениям.
Не знаю, сколько времени прошло в этом нехитром занятии. Я исходил палату под руку с медсестрой вдоль и поперек. Запомнил каждый угол, заставил себя зазубрить количество шагов до каждого предмета мебели, до уборной, до двери, окна. Мой мир стал чуть больше. Но все такой же темный..

0

84

Нервно сжимая края газеты, взглядом жадно изучал фотографию. Маленький секрет в одночасье стал достоянием общественности. И ладно, если бы об этом судачили посторонние люди. Статья попалась матери, которая и так подозревала о нашем сближении. Я с трудом оторвался от газеты, поднимая взгляд на Алекса. Сейчас он мне нужен был, как никогда. Я был уверен, что брат сможет вытащить нас даже из такой проблемы, в то время, как у меня из под ног ушла опора. Его тон был холоден, резок, не позволял ослушаться. Судорожно вздохнув, сильно, до побеления костяшек, сжал газету. Я наблюдал за разговором, желая, чтобы он скорее закончился. Чтобы все закончилось, вернувшись на круги своя. Так проще. Думал, как подросток: сдаться, пойти на попятную, убежать от возникшей проблемы. От каждого слова старшего брата в груди открывалась новая рана. Стальным голосом, точно остро наточенным лезвием, Алекс вспарывал грудную клетку. Наносил колющие удары, пока мать медленно приближалась к состоянию истерики. Я часто задышал, закусывая до крови губу изнутри. Боль и привкус железа во рту немного отрезвляли. Благодаря воспитанному в Алексе хладнокровию, разговор быстро завершился. Невольно вздрогнул, что не укрылось от Оливии, когда брат позвал по имени. Привыкший к нежному шепоту, к мягкому гортанному рычанию, я напрягся от жесткости тона. Неспешно подойдя, с неуверенностью и зарождающимся страхом, опустил ладонь на руку Алекса.
Не жил никто долго и счастливо. Не бывает так.
Спиной чувствовал, как мать сверлит нас взглядом. Она недовольно вздыхала и хмыкала, но стоило Алекус коснуться, как все растворилось. Его лицо было так близко, что мне стоило не малых усилий, сдерживаться. Я снова хотел целовать его губы, ощущать, как подушечки пальцев ласкают кожу щеки и шеи, пуская волны жара по телу. Сказанные братом слова, были спасательным кругом. Они дали надежду, успокоили мысли о будущем. Крепко сжав руку Алекса, с трудом выпрямился. Почти физически ощущал, как ноги отказываются идти, а руки сами тянутся обнять Алекса, прижав к себе. Тяжелый вздох матери вернул в реальность, заставляя отпустить теплую ладонь и отстраниться. Опустив голову, краем глаза посмотрел, как брат снова опустился на подушки. Мать нетерпеливо прокручивала кольцо на пальце, смотря на меня, точно палач. Сунув руки в карманы, вышел из палаты, придавленный ее взглядом. Хотел обернуться, но Оливия загородила обзор, не давая увидеть старшего брата.
- Дилан, идти. Как будто не насмотрелся за последние дни на Алекса. - мама мягко толкнула меня в спину, выгоняя в больничный коридор.
В ее голосе не было ничего, что сулило бы хорошее. В голове раздался звоночек, оповещая, что вечером не избежать очередного разговора. Я не боялся матери, но привык, что самые большие проблемы на свои плечи взваливает брат.
Пора взрослеть, Дил. Судьба не посылает нам того, чего мы не можем вынести.
Ощущения не обманули. Мать попросила спуститься на террасу. В лучах уходящего солнца с последней открывался невероятный вид на ровно подстриженный газон, сад и стоящий поодаль лес. Оливия сидела в своем кресле, с удовольствием попивая чай с восточными травами и дочитывая книгу. Мать уже переоделась в легкое атласное платье с запахом, цвета слоновой кости, сняла украшение и собрала волосы. Я прошел к перилам, слабо кивнув Оливии. Она убрала книгу, а я достал сигареты. Сняла очки, скрещивая руки на груди - щелкнул зажигалкой, делая глубокую затяжку. Посмотрела на меня, а я вернул взгляд. Вся поза матери выражала агрессивный настрой, хоть она умело скрывала эмоции. Ее взгляд блуждал по мне, точно пытался найти что-то хорошее. Она тяжело вздохнула, выпрямляя спину и подсобираясь в кресле.
- Дилан, я хочу с тобой поговорить о...тебе. - она внимательно посмотрела в глаза, сцепляя руки в замок, опустив их на колени. - Ты мой сын. Второй, младший. Я тебе давала много своей любви и своего внимания, разрешая всё. Я разбаловала тебя тем, что ты можешь творить многое и оставаться безнаказанным. Твое ужасное поведение на учебе, - мать впилась взглядом, начиная часто дышать. Воспоминания волной поднимались, только сильнее распаляя. - Твои статьи, ориентация, попойки, практика, которую ты не смог пройти. Ты часто оступаешься, сын. Я категорически против, чтобы ты тянул Алекса за собой. Я безумно радовалась, когда вы нашли наконец-то общий язык, но и подумать не могла, что вы решите буквально это воспринять. - Оливия поморщилась, отводя взгляд.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в голове. Внутри поднялась волна страха, злости и непонимания. Меня, как мальчишку, обманули и предали. Я знал, что мой образ жизни матери не приятен, но она всегда молчала. Сейчас же плотина, которая сдерживала ее все эти годы, разрушилась. На меня неслась лавина самых разных чувств, эмоций, слов и упреков. Одно я знал точно, что после того, как на меня обрушится эта волна, выйти сухим и не потрепанным будет не возможно. Я сделал затяжку, чуть задерживая дым в легких, и тяжелым выдохом выпустил клубы в вечерний воздух.
- Я не тяну его за собой. - хмыкнул, поведя плечами и снова сделав затяжку. - Алекс, мой брат. Сводный старший брат, который стал самым близким человеком. То, что ты видела, мама, отличный фотошоп.
- Дилан, я против того, чтобы вы виделись. - ощущение, что мать меня не слушала.
- Ма, ничего, что мы живем в одном доме?
- Не живете. - внутри все рухнуло, когда мать произнесла это холодным тоном. - Когда Алекс выпишется, то ты уедешь в дом, где мы раньше жили с тобой и твоим отцом. Здесь достаточно слуг, которые помогут твоему брату.
- Ты серьезно? - прошептал, но снова был проигнорирован.
- А пока, я запрещаю тебе к нему ездить. - Оливия протянула руку, раскрывая ладонь. - И связываться с Алексом тоже. Отдай мне телефон, Дилан. Немедленно.
- Ма, я уже совершеннолетний и сам могу принимать решения! - рявкнул, размашистыми шагами подходя к креслу.
- Знаешь, одну испорченную кровь, пережить можно. На Алекса возложено много надежд, которые он с достоинством оправдывает. Он вырос настоящим мужчиной, который много работает и достигает поставленных целей. Если бы не его упёртость и расчетливый ум, не было бы всего этого. В тебе же, Дилан, я разочаровалась. Ты же впустую тратишь свое время и чужие финансы. Раз совершеннолетний, то сможешь сам себя содержать. - мать поднялась с кресла, скрещивая руки на груди. - Разговор окончен. И да, курить я тебе в доме запрещаю. Телефон оставишь на тумбочке.
Пожалуй, данный разговор, стал переломным моментом в наших с матерью отношениях. Она очень умело и тонко отсекла Райтов и Сангстеров, еще больше укрепив мои мысли в том, что я не к месту. Перечить ей не стал, убедив себя, что смогу жить самостоятельно. Телефон, все же, пришлось отдать, потому что за время ужина Оливия напоминала о нем каждые пять минут. За один вечер я остался ни с чем, не считая ключей от старого дома. Однако, стоит отдать должное матери. Она не стала лишать меня автомобиля, пусть и принадлежащего брату.
Дни, до выписки Алекса из больницы, проходили по стандартному сценарию. Я ездил на учебу, потом встречался с Брютом на площадке, заезжал в старый дом, чтобы выпить пару бутылочек пива и, только после ужина в особняке, возвращался ночевать. Кажется, прошла вечность, а не три дня. Время тянулось долго, не смотря на то, что я старался его забивать делами и меньше думать о происходящем. За это время, мой рацион стремительно сократился до сигарет и напитков, содержащих кофеин. С матерью мы не разговаривали, да и после ее взглядов, желание завести беседу вовсе пропадало. Лежа по ночам в кровати, часто прокручивал мысли о старшем брате, о том, каким я стал после знакомства с ним. Я несколько раз порывался написать ему огромное письмо на электронную почту, потому что боялся, что брат мог воспринять мое исчезновение, как побег.
Нет, брат. Я с тобой, но я на привязи.
Мать держала меня, как собаку на поводке, следя за каждым шагом. Это порядком надоедало, что я осмеливался показать клыки. В ответ лишь слышал, что я неблагодарный хам. За день до того, как Алекса нужно было забрать из больницы, мы разругались с Оливией в пух и прах. Она настаивала, чтобы я исполнил роль шофера, подождав у дверей больницы. Я же гнул свою линию, желая забрать брата самостоятельно, лишь под наблюдением врачей. Разговор на повышенных тонах слышали все слуги, которые накрывали в столовой ужин. Мать ужинала одна, пока я, сидя на балконе комнаты, скуривал сигарету за сигаретой.

Я плавно вел машину, лаская пальцами кожаный руль. Внутри было не спокойно, но я гнал мысли прочь, сосредоточившись на вождении и музыке.
- Сделай тише, Дилан. – Подала голос Оливия с заднего сидения.
- Мне так удобнее вести машину.
- Сделай тише, - тон стал грубее и жестче, - у меня болит голова с самого утра.
- Ты могла поехать с кем угодно из шоферов, - парировал, сворачивая на дорогу, ведущую к больнице.
- Да, ты прав. Они прислушиваются к мнению и просьбам окружающих.
- Тебя высадить? – посмотрев в зеркало заднего вида, поймал полный злобы взгляд матери. Будь она Горгоной, я тут же застыл.
- Не хами, Дилан. Алекса сама заберу, а ты тут подождешь. И не смей что-либо сказать в его присутствии. Алексу нужен покой, а ты только бередишь его нервы и нарушаешь уравновешенное состояние.
На этом наша очередная зарождающаяся перепалка была закончена. Я мягко затормозил у стеклянных дверей больницы.  Оливия быстро вышла из салона, хлопнув дверью. Мы вошли в здание, держась на расстоянии. Твердой походкой мать направилась к палате брата. Я же задержался на посту медсестер, дабы уведомить о том, что мы забираем Алекса Райта домой. Не без помощи медперсонала, Райты вышли из палаты. Облокотившись на стойку, сунул руки в карманы, наблюдая. Мать щебетала вокруг Алекса, то взяв за предплечье, то погладив плечо. Она говорила о том, как брат хорошо выглядит, как по нему все соскучились, как рады, что он возвращается домой. Оливия кинула на меня холодный взгляд, на что я пожал плечами. Могло показаться, что мне все равно и я не рад возвращению Алекса.
Алекс. Брат, как я скучал по тебе.
Слабо кивнув медсестрам, попрощался и пошел открывать машину. Дрожащими руками сунул ключ, заводя Porsche. Брат и Оливия разместились на заднем сидении. Мягко поглаживая по волосам, она улыбалась, с наслаждением смотря на сына.  Скорее всего, матушка сказала брату что-то такое, раз он молчал и не спрашивал где я. А может, ему это было уже не интересно.
Добравшись до дома, высадил и передал семью на попечение слуг. Запарковал автомобиль, выкурил сигарету и вернулся в холл. По времени, уже должны были накрывать ужин. Я прошел в столовую, осматриваясь. Мать позвала из большой комнаты, где находилась вместе с Алексом.
- Почему ты вернулся? – она нахмурилась, поднимаясь с кресла. – Разве ты не должен был поехать домой?
- Я думал, что поужинаем и..я поеду. – Голос предательски дрогнул, а взгляд с матери соскочил на Алекса.
Как же я хотел его обнять, сжать пальцами ткань одежды, вздохнуть его аромат, ощутить вкус губ. Я скучал. Я тосковал по его голосу, по прикосновениям.
- Нет, Дилан. Ты уезжаешь сейчас, - Оливия положила руку на плечо брата, смотря мне в глаза.
Вот оно. Вот что чувствовали бы животные, когда их выгоняют из семьи – обида, боль, осознание, что больше не нужен. Хотелось рычать, от ощущения ножа в спине. Я впервые почувствовал, как в груди зарождается пламя ненависти к Оливии. Тихо сглотнув, сделал шаг к семье, но мать загородила брата. Она ревностно защищала то, что я еще не успел разрушить, опорочить своим образом жизни, утянуть с собой в темный омут.
- Хорошего вечера, сын, - голос матери звенел сталью. Она сжала пальцами плечо, тяжело вздыхая.
Я смотрел то на мать, то на брата. Шумно выдохнув, сжал руки в кулаки так, что они задрожали. Внутри все пылало, рвалось на мелкие клочки, заковывалось в стальные цепи.   
Алекс, пожалуйста. Брат, прошу тебя, спаси нас.

0

85

Я ждал. Безумно и глупо надеялся.  Отсчитывая минуты, затем часы, сутки. Нервно крутил телефон, почти не выпуская его из рук, в ожидании звонка. Мучил планшет командами, проверяя сообщения. Мерил шагами палату, ощупывая ставшие такими привычными и почти родными, предметы.
Спинка кровати под моими руками - гладкий металл поручня, деревянное изножье, свисающие простыни и одеяло. Широкий, чуть шершавый подоконник, пластиковые створки окна и холодное стекло. Мягкий кожаный диван - в нем можно утонуть, такой удобный и кажется - совершенно чуждый в больничной палате. Тумбочки с вещами и невысокий комод для одежды. Мои неуверенные шаги так злили меня самого. Каждое движение, словно в тяжелых оковах, в вязкой, чавкающей субстанции. Непонятно что там - за пределами вытянутой руки, страшно - что там под ногами дальше. Сжимая зубы твердил себе, что привыкну. Научусь с этим жить. Врач сказал - опасно трогать гематому, больше шансов навредить. Уж лучше призрачный шанс снова видеть, чем полное его отсутствие. Придется смириться.
Я выдирал из себя тоску и боль по брату, не позволяя им затопить сознание. Что я чувствовал? Пес, которого бросил хозяин. Разрывающую на части тоску и холод. Умом понимал - это мать постаралась. Не удалось переубедить ее, да мы и не орали с пеной у рта, что между нами ничего нет. Может быть именно это ей и нужно было? Горячие заверения, падения в ноги и клятвы? Не дождется. Отчаянно скучая по Дилану я вел с ним мысленные беседы, засыпая и просыпаясь с мыслями о нем. Как же мне его не хватало.. Безумно. Я так привык, что брат рядом. Со мной. Всегда со мной.
Мой брат. Только мой.
Как же бесило это бессилие, невозможность повлиять на ситуацию. Я рычал ночами, кусая подушку и едва не разрывая простыни. Днем мной овладевала полная апатия. Молча принимая все необходимые лекарства, бесстрастно выслушивая врачей и послушно выполняя все указания персонала. Мне ставили какие-то передачи, музыку, аудиокниги, но все это проходило мимо сознания. Почти все время я дремал или бродил по палате.
В день выписки на последнем осмотре врач еще раз проговорил все запреты на нагрузки, нервные потрясения и алкоголь. Его указания вызвали лишь усмешку. На самом деле - запрети он мне дышать, не заметил бы. Медсестры одели меня как раз к приходу матери. Где-то внутри на секунды шевельнулось что-то большое и горячее, когда открылась дверь палаты, но она была одна. Сжав губы я позволил Оливии касаться себя, вести под руку и гладить по плечу. Честно говоря, все мое существо было занято тем, что бы понять, где мой брат. Настороженно прислушиваясь и пытаясь вычленить из больничной суеты и запахав, присутствие Дилана. Я был убежден, что он здесь, рядом. Но не чувствовал его. Это сводило с ума. Беспокоило. Злило. Причиняло боль.
Я не понимал, что происходит. Почему мать и брат ведут себя так странно. Будучи уверенным в Дилане, не допускал мысли, что он даже под пытками может признаться, что на самом деле между нами. Но судя по всему, мать так просто не переубедить в обратном. Что бы она там себе не надумала, но это теперь серьезная проблема. И при одной мысли, что это надо как-то решить - начинала болеть голова. Отказываться от брата даже не помышлял, считая это еще более кощунственным, чем любой из смертных грехов. Он мой брат. И я его люблю. И пусть хоть небо рухнет на землю - это на всю жизнь и никак иначе.
Я позволил матери усадить себя в машину. Кажется ее совершенно не смущало мое отстраненное молчание, она болтала не переставая, крепко держала меня за предплечье так, словно я собирался выскочить из салона на полном ходу. Чувствуя привычный, такой родной запах Дилана рядом, напрягся струной, пытаясь уловить хоть что-нибудь еще. Хоть малейший намек. Понять, осознать, что он не отказался от меня, не охладел, не передумал, не злится. Невероятно сильно хотелось протянуть руку и коснуться, погладить по щеке. Нет. Не так. Я безумно хотел заключить его в кольцо своих рук и впиться жадным поцелуем, губами рассказывая как сильно скучал, руками доказывая что ждал его каждый день и час. Но не мог. Мать вцепилась в меня клещом, коршуном, пираньей. Это душило, сбивало дыхание, причиняло дискомфорт и отупляло. Как во сне я покорно шел, куда вели, не выражая недовольства. Очнулся только услышав голос брата. Меня словно ледяной водой окатило, заставив немедленно подняться с дивана, освобождаясь наконец из материнской хватки. Осознание дикости происходящего заставило кровь в жилах вскипеть, затопляя сознание яростью. На что Оливия вообще надеялась, подобными поступками? От прихлынувшей крови зашумело в ушах.
Никто. Не смеет. Разлучать. Нас.
- Я пока еще хозяин в своем доме. - Отчеканил ледяным тоном. - Как и Дилан.
Судорожный вздох матери был мне ответом. Я сделал неуверенный шаг в  сторону брата, осторожно протягивая руку. Теплые пальцы коснулись моей ладони, и я ухватился за них, делая еще шаг, пока не положил ладонь на плечо брата, наконец обретя опору. И спокойствие. Чуть сжал плечо, медленно выдыхая, сбрасывая с себя оцепенение и груз прошедших дней.
- Алекс, как это понимать? - воскликнула мать. - Ты должен отдыхать. И...и..
- Что? - тихо сказал, полуоборачиваясь. - Что и?
- Вам необходимо прекратить! - мать таки сорвалась на истерику.
- Может тебе пора прекратить изводить нас, и выгонять моего брата из его дома? Да как тебе вообще такое в голову пришло, - зло сказал.
- Этот дом не его, - огрызнулась мать.
- Не весь. Только половина пока, - я усмехнулся, снова возвращая свое внимание Дилану. - Пойдем, поужинаем наконец? - спросил, улыбаясь.

0

86

Невероятным наслаждением было наблюдать, как меняется выражение лица матери. Её единственная надежда, финансовая поддержка и опора, сейчас выскользнул из крепких объятий. Нет, я бы сказал, из цепких когтистых лап. Всю дорогу Оливия цеплялась за Алекса, окружая его своим голосом, ароматом духов, нежными материнскими ласками. Хотела завладеть им, отгородив от назойливого, обладающей разрушительной и губительной силой, младшего брата. Лицо матушки вытянулось, губы чуть приоткрылись, а в больших глазах зарождалась паника и гнев. Сунув руки в карманы, довольно ухмыльнулся, когда Оливия вздрогнула от голоса брата, судорожно выдыхая.
Глупая затея перечить Алексу, мама. Брат имеет более весомое слово, больше внутренней силы, которой может задавить.
Поймав протянутую руку, мягко сжал ладонь пальцами. Уверен, если бы в комнате был погашен свет, то я смог увидеть искру от соприкосновения наших рук. Легкая дрожь, прокатившаяся по предплечью, разлилась теплом в груди. Поддерживая, слегка напрягся, когда брат опустил руку на плечо, опираясь. Неуверенно поднял взгляд, стараясь держать в голове, что мать все видит. Стоило Алексу приблизиться, как в горле все пересохло. Он снова был рядом, источая невероятное тепло. Казалось, что прикоснувшись к обнаженной коже можно обжечь руку. Сердце пропустило удар, легкие сжались, отказываясь раскрываться на вдохе.
Ненавижу, когда ты так возвышаешься надо мной, брат. Ненавижу свое тело за то, что оно перестает слушаться, медленно плавясь от твоих легких прикосновений, дыхания и тепла. Теряю голову от одного твоего взгляда. Черт...
Из потока порочных мыслей меня вывело громкое возмущение матери. Она все еще пыталась повлиять на Алекса, чтобы он образумился. Сжимая руками одежду на предплечьях, не слушал их перепалки, разглядывая открывшийся вид на шею брата. Скользил взглядом по бархатной коже, невольно поджимая губы и вспоминая ее вкус. Задержался на венке, которая от напряжения начала пульсировать сильнее, выделяясь манящей синевой. Прикусить, ощутив, как она бьется под влажным горячим языком.
Вздрогнув, поднял взгляд, отмечая улыбку Алекса и с трудом воспринимая заданный вопрос.
- Занимайтесь этой аморальщиной без меня, - фыркнула Оливия, скрещивая руки на груди. - Я хотела, чтобы мои сыновья стали ближе, но не готова смотреть, как вы трогаете друг друга за ужином.
Нервной походкой, продолжая возмущаться себе под нос, мать удалилась в комнату. Стоило бы придать больше значения ее словам, однако, я был полностью погружен в Алекса. Придерживая за руку, помог брату добраться до стула. Мягко коснувшись плеча, слегка сжал пальцами, садясь рядом. Слуги медленно накрывали стол, расставляя легкие закуски и салаты, а я не мог оторваться от разглядывания. В какой-то степени, даже радовался, что Алекс не может видеть, как пристально я его изучаю.
- Я скучал, - тихий шепот, сорвавшийся с губ против воли.
В подтверждение, нашел под столом руку, мягко сжимая и переплетая пальцы. С момента первой встречи, после аварии, этот жест стал многое значить. В голове четко оформилось желание, которое не давало покоя все эти дни разлуки - мне необходимы прикосновения брата. Просто взять за руку, немного сжав, и провести большим пальцем по тыльной стороне ладони. Дать понять, что я рядом. Показать, что я здесь и всегда готов поддержать или помочь. В отличие от Алекса, я не так много мог дать ему взамен. У меня нет связей, денег, правильных увлечений и я не приношу пользу общества, но я люблю брата. Люблю всем сердцем, стараясь делиться тем огнем и его теплом, что имею.
Время за ужином, кажется, замедлило ход. Пока брат неторопливо насаживал на вилку тушеные овощи, я рассказывал ему о последних днях. Подробно расписал причину таких отношений с матерью, сделав упор на то, что меня можно пытать, но нашу тайну я не выдам. Справился о здоровье Алекса, а так же поинтересовался планами на ближайшее будущее. Понимал, что возможность работать у брата, теперь, несколько ограничена. Он же чем-то должен занять освободившееся время. Внимательно выслушав, слабо кивнул, возвращаясь к своей полной тарелке. Аппетита так и не было, но для вида, все же, поковырялся в приготовленном блюде. Закусив губу, кинул взгляд на брата. Внутри неприятно кольнуло и сжалось, от чего неровно выдохнул. Мысли о том, что я могу казаться навязчивым прокрались в голову, заполняя собой все пространство. Может, я дошел до какого-то фанатизма, либо двинулся головой,но мне впервые хотелось заботится о ком-то. Я готов был кормить Алекса с ложки, приносить воды, разговаривать и водить пальцами по коже, будто он был прикован к кровати и ничего кроме мозга у него не работало. Какая-то извращенная попытка проявить свою любовь. Не двигайся, молчи, смотри и не видь меня, но позволь быть рядом, просто касаться и любить. Вздрогнув от собственных мыслей, поднял настороженный взгляд на Алекса.  Словно почувствовав, он позвал меня по имени, но я заверил, что все хорошо и нет повода беспокоиться.
После ужина, помог брату добраться до его комнаты. Это оказалось не так просто, особенно путь от столовой до лестницы. Пробираясь медленными шагами, рассказывал, что и где располагается. Если была возможность, то я брал руку Алекса и, опустив на предмет, описывал что это. Он не так долго отсутствовал в доме, чтобы забыть расположение вещей, но раньше брат их видел. Сейчас же я помогал ему воссоздать картину особняка в его новом, наполненном темнотой, мире. Открыв дверь, придерживая за предплечье провел брата к кровати, осторожно усаживая.
- Ты, наверное, устал за день, - тихо усмехнулся, пытаясь скрыть смущение. - Отдыхай, Алекс.
Мягко отпустив руку, сделал шаг назад, собираясь покинуть комнату. Задержаться меня заставили неуверенные движения брата. В попытках расстегнуть рубашку, Алекс промахивался в некоторых пуговицах, пропуская.
- Давай, помогу. - сглотнув, подошел обратно.
Алекс поднялся, кладя руку на плечо, опираясь. Глубоко вздохнув, расстегнул оставшиеся пуговицы. Разведя полы, проскользил пальцами по груди, переходя на плечи и снимая рубашку. Ощущать жар тела старшего брата под ладонями было невыносимо. Хотелось прикоснуться губами, покрывая тело влажными горячими поцелуями, ласкать подушечками пальцев, пуская дрожь и мурашки. Сорваться не давали шрамы и оставшиеся гематомы. Последние были уже не так заметны, а вот швы еще затягивались. Пока я наслаждался, разглядывая обнаженный подтянутый торс, Алекс, упираясь запястьями в основание шеи, расстегнул манжеты, полностью снимая рубашку. Подняв взгляд, провел подушечками пальцев по прессу, опускаясь к пряжке. Судорожный вздох, звяканье ремня об пол и звук расстегивающейся ширинки.
Ты и представить себе не можешь, как я тебя хочу, брат. Я едва смог сосредоточиться на ужине, представляя, наши страстные поцелуи и соитие на столе. Как бы не слететь с катушек сейчас, рядом с этой кроватью, где мы ласкали друг друга.
Сильно сжав челюсти, так чтобы боль прошла по нервам, приспустил штаны, помогая их полностью снять. Неровно вздохнув, откинул одежду в сторону, смотря на брата. Запустив пальцы в волосы, Алекс резко притянул к себе, чувственно целуя в губы. Я не шевелился, боясь спугнуть сладостный момент. Стоило брату чуть отстраниться, как тихо запротестовал, снова сминая его губы своими. Поцелуй был сладкий, тягучий, как карамель, долгожданный. Переведя руку на шею, Алекс провел большим пальцем по щеке, мягко отрываясь и выдыхая слова благодарности.
Ты дорог мне. Ты нужен мне. Рядом. Всегда.
Слабо кивнув, погладил Алекса по щеке, помогая опуститься на кровать. Накрыв брата одеялом, крепко обнял и пожелал доброй ночи. Не мог просто уйти. Не мог оторваться, невероятно соскучившись по его теплу. Сильнее сжав руками одеяло, уперся лбом в плечо Алекса, прикрывая глаза. Наслаждаясь такой близостью, не заметил, как провалился в сон. Подорвался, когда первые лучи восходящего солнца коснулись верхушек деревьев. Было непривычно жарко и тяжело. Потерев глаза, обнаружил спящего рядом Алекса, который крепко сжимал, обхватив кольцом рук. Вернее, брат лежал торсом сверху, крепко обхватив меня за талию. Голова покоилась на груди так, что я мог уткнуться подбородком в макушку. Стало неловко от того, что утреннее пробуждение, могло нарушить сон Алекса, уперевшись ему в живот. Тяжело выдохнув, вылез из крепких объятий, как шпион перекатываясь с кровати на пол. Добравшись до двери, тихо закрыл ее со стороны коридора, прислоняясь спиной. Опустив взгляд вниз, тихо страдальчески застонал.
Стояк на брата. Кайф просто.
Поправив так, чтобы скрыть свою радость от начала нового дня, направился к себе в комнату. Приглушенный звук разговора заставил повременить с посещением душа. Кому могло бы придти в голову разговаривать в пять часов утра? Спустившись по лестнице в холл, отметил, что дверь в комнату матери приоткрыта.
С детства меня учили, что подслушивать не хорошо. Однако, когда разговор касается здоровья матери - это не преступление. Другая мысль была о нас с братом, но Оливия бы не стала звонить кому-то по такому поводу в пять, мать его, утра.
Подойдя к двери, сосредоточился, пытаясь уловить разговор. Мать разговаривала тихо, но ровно. Удавалось различить некоторые фразы, но общий смысл мне оставался не понятен. Мать разговаривала с врачом. Она сетовала на витамины, которые он ей прописал - в растворе они помогают меньше, чем в таблетках. Оливия просила изменить состав или найти новые компоненты.
- Вы, как врач, прекрасно понимаете, чего стоит поддерживать красоту. Я, все же, не молода, а лицо держать надо. Акулы в приличном обществе готовы растерзать за любую морщинку. - она тихо рассмеялась, уходя в другой угол комнаты.
Подслушивать стало трудно, слова почти не различались. Отстранившись, тихо поднялся к себе в комнату. Стоя под душем, мысленно строил цепочки, которые бы пересекались. Мамина болезнь и внешний вид в обществе? Зачем ей витамины, когда нужны лекарства? Поняв, что больше накручу вопросов, чем приду к ответам, решил отложить это до завтрака. Стоило поделиться с братом наблюдениями. Вздрогнув от мыслей об Алексе, в голове пронеслись сегодняшнее утро и вчерашний вечер. Вдоль спины прокатился жар, закручиваясь тугой спиралью внизу живота. Кажется, организм был настроен решительно. Чем больше я думал о губах старшего брата, о его сильных руках, мощному плотному телу, манящему аромату, тем меньше сил было сопротивляться. Закусив губу, уперся затылком в стену, прикрывая глаза.
Не всегда, чтобы утро началось отлично, нужно встать с правильной ноги. Достаточно проснуться с тем, кто будоражит и заставляет закипать кровь одним своим присутствием.

+1

87

Брошенные матерью слова больно резанули и тоном и содержанием. Да, в чем-то она права, черт бы ее побрал. Но злость мгновенно схлынула, стоило брату коснуться моей руки и провести пальцами по предплечью. Одним лишь прикосновением он отвлек и успокоил. Я полностью доверился ему, позволяя вести, осторожно придерживая. Он был первым и единственным в моей жизни человеком,  на которого я положился безоглядно, без желания проверять или испытывать. Дилан довел меня до столовой, помог сесть. Я слышал звяканье расставляемых прислугой приборов, чуял запах еды, чувствовал как Дилан присел рядом. Наконец-то он сидел по левую руку от меня, так что мы могли касаться друг друга. И сейчас было важно только это. Он рядом и никто больше не сможет нас разлучить.
- Я тоже скучал, - улыбнулся, сжимая ладонь в ответ. От его простых коротких слов стало тепло внутри, спокойно и хорошо.
Мы неспеша обедали, особенно я. Попросить помощи было выше моих сил. Потому я осторожно и неторопливо ел, почти полностью сконцентрировавшись на процессе. Слепота злила, заставляя ощущать беспомощность, бессилие, потерю контроля. Некстати подумалось, что несмотря на теплую встречу, брату вскоре надоест со мной возиться. Не выдержит его порывистый нрав необходимости помогать слепому, быть рядом больше, чем это обычно возможно. Я не хотел быть обузой, которую и бросить жалко и рядом быть трудно. Из неприятных размышлений меня вырвал вопрос Дилана. Немного вздрогнув от неожиданности, задумчиво кивнул.
- Да, сейчас управлять компанией практически невозможно. И пожалуй стоит воспользоваться возможностью, - я позволил себе иронично улыбнуться, - и взять себе отпуск. Врач настоятельно рекомендовал как можно скорее сменить климат. Хотя бы на некоторое время. Судя по всему, придется последовать его совету.
Я не знал, как правильно сказать брату, что хотел бы, что бы он был рядом со мной все время. Отчаянно нуждаясь в нем, не мог найти в себе смелость и облечь свои мысли в правильные слова. Переживал, что наши желания могут не совпасть, что он согласиться только из чувства долга. Боялся, что когда он узнает и открытом на его имя личном счете и солидном депозите, о том, что он теперь совладелец солидной части имущества и акционер компании, разозлиться. Подумает, что хочу его купить, привязать, задобрить. Это раздирало меня изнутри, мучая не разрешимой дилеммой. Как объяснить ему, что это стремление защитить, обеспечить его жизнь, проявление моей неумелой заботы. Затянувшееся молчание резануло слух, возвращая к реальности. Дилан притих, тоже явно о чем-то задумавшись.
- Дилан? Что-то не так?  - тихо спросил, прислушиваясь. Но брат заверил что все в порядке.
Очень мучило смазанное ощущение времени. Я не помнил во сколько мы покинули больницу, когда прибыли домой. Не осознавал, сколько времени мы провели за столом. Поздний обед или ранний ужин? Спать вроде бы не хотелось, но как только мы встали и Дилан повел меня наверх, усталость навалилась резко и сильно. Заныли ребра, с которых сняли фиксацию, застучала кровь в висках, вызывая легкое головокружение, если бы не плечо брата, наверное бы упал. Но он крепко держал меня, рассказывая что нас окружает, подводя к предметам обстановки, помогая запомнить что где находиться, что на пути из столовой, сколько шагов до лестницы, сколько не ней ступенек. Но я все равно чувствовал себя чужим в своем доме. Если раньше я шел по комнатам совершенно не задумываясь, почти не глядя по сторонам, теперь же каждый шаг был прыжком в неизвестность. Оказалось, что очень многое совсем не так, как мне помнилось. Это сильно выбивало из колеи. Пожалуй теперь, я даже пожалел, что дом такой большой. Черт, а как же я буду сам по нему передвигаться, когда брат будет занят своими делами?
Буквально кожей ощутил, охватившую брата неловкость, когда мы оказались наедине в моей комнате. Подумалось, что я будто хищник, поймал в ловушку невинную жертву. Хорошо, что он сейчас уходит, все-таки я и сам пока не знал, остановят ли меня швы и боль в ребрах, если мы пробудем вместе еще хоть минуту.
Я чувствую как его пальцы ловко пробегаются по пуговицам, вынимая их из тугих петель. Слышу прерывистое дыхание. Чувствую, как едва заметно подрагивают его руки. Осторожное касание к голой коже кажется обжигающим, заставляя задерживать дыхание и чуть сильнее сжимать предплечье брата.
Успокойся, черт тебя возьми, он ведь просто помогает тебе раздеться.
Но мысли путались и разбегались, сгорали в безумной жажде. Сжать в объятиях, скользить ладонями по телу, не пропуская ни единого участка кожи. Притянуть к себе как можно теснее, властно смять губы поцелуем. Ласкать гладкую, нежную кожу, срывать стоны и лихорадочные вздохи каждым движением.. Руки Дилана мягко скользнули по животу, расстегнув ремень, и спуская брюки. Я напрягся, замирая, всеми силами пытаясь сдержаться и не наброситься на брата.
Господи, Дилан, ты ведь в шаге от..
Я все же скользнул рукой по плечу к шее, зарываясь пальцами в волосы притянул к себе, неторопливо целуя. Это было невероятно мучительно после разлуки, невероятно сладко и желанно, невыносимо было прерваться хоть на мгновение. Но каким-то чудом мне все же удалось прерваться, пока самообладание окончательно мне не отказало. Прерывисто выдохнув благодарность за помощь, отпустил брата и тяжело сел на постель. Как же не хотелось, что бы Дилан уходил. Я так соскучился, так хотел даже просто побыть с ним рядом, просто касаться... Словно прочитав мои мысли, брат присел на край кровати, и чуть помедлив, осторожно опустился на грудь, обнимая. Приятная тяжесть согревала и успокаивала, я мягко провел рукой по волосам, спине, не мог остановиться, продолжая расслабленно поглаживать, боясь прервать тактильный контакт хоть на секунду.
Я так и заснул, прижимая к себе брата, убаюканный его мерным дыханием и близостью. Проснулся уже один. Долго лежал, не зная который сейчас час, рассеяно поглаживая кончиками пальцев вмятину на постели, где лежал Дилан. В голове роились десятки различных мыслей, цепляясь друг за друга и не давая сосредоточиться на какой-то одной.
Что будет дальше? Насколько далеко зайдет наша братская любовь?
Стоило вспомнить хоть на секунду о теле брата, как меня накрыло горячей волной. Нестерпимо хотелось коснуться его, снова почувствовать жар его тела, услышать сбивчивое дыхание, ощутить как его тело отзывается на мои ласки, видеть, как он подается навстречу, жарко отвечает. Сознание пронзила новая мысль. А что если я сам, своими руками, подтолкнул Дилана к этой бездне? Что если он просто не смог мне отказать тогда?
Судорожно вздохнув, перевернулся на спину, с силой проводя ладонями по лицу. Выровняв дыхание и успокоив свое возбуждение, нашарил на тумбочке телефон, активируя голосовой помощник. Было ранее утро, еще даже на завтрак не должны были начать накрывать. Сел на кровати, спуская ноги на пол. Что же - первое испытание  с утра - добраться до душа и выполнить водные процедуры. Неуверенный шаг, и я спотыкаюсь о ковер, ругаясь сквозь зубы. Сжимаю в ярости кулаки, опуская голову. Я должен научиться так жить, должен.
Теплые пальцы проводят по моей щеке, мягко поднимая за подбородок.
- Я здесь, брат, - такой родной голос и надежные руки. - Пойдем, проведу.
- Спасибо, - шепчу едва слышно, чувствуя как мучительно краснею.

+1

88

Облокотившись на перила, неспешно затягивался первой сигаретой. Наслаждался утренней тишиной и приятной прохладой. С балкона открывался вид на "зеленую" часть поместья - разнообразие кустов, деревьев, цветов на клумбах. Когда я вышел на балкон, лучи солнца уже касались нижних веток и верхушек кустарников, иссушая выпавшую ночью росу. Проведя рукой по мокрым волосам, прищурился одним глазом смотря на небо. Меня охватило странное чувство правильности. Как будто, так все и должно быть - просыпаться в братом в одной кровати, жить с ним под одной крышей, быть всегда друг с другом рядом. Разъезжаться по делам - он на работу, а я в универ, неизменно встречаясь вечерами за ужином. Слишком слащаво, как в дешевых романах? Да, не спорю. Горечь, ложку дегтя, в эту картину идеалистической жизни с братом, вносила мать. За время нашей "холодной войны", я как будто прозрел. Спала пелена мальчишеского обожания к матери, слетели розовые очки, а подслушанный разговор поселил зерно сомнения. Я сомневался, но не мог уловить по какому именно поводу. Понимал, что могу показаться глупым и накручивающим себя, но хотел поделиться с Алексом подозрениями. Затушив сигарету в пепельнице, сжал пальцы в замок, упираясь ногтями в костяшки. Надо было действовать. Время до завтрака решил провести с братом. Тихо открыл дверь в комнату Алекса, боясь разбудить. Увидев, что он уже не спит, подхожу и помогаю дойти до душа. Включаю воду. Придерживая за локоть показываю, где стоят шампуни и прочие необходимые средства и закрываю дверь душевой кабины. Пока Алекс принимает душ, сижу на опущеной крышке туалета, раздумывая над тем, как приподнести информацию. Конечно, отношения у них не очень, но врядли Алекс станет защищать мать. Как только звук льющейся воды стихает, поднимаюсь и протягиваю брату полотенце. Ближайщее время помогаю ему и с другими делами. Время медленно близится к завтраку, а я так и не сказал о подслушанном разговоре. Слышу в открытое окно, как внизу, в столовой, раскладывают столовые приборы. Отвернувшись, сую руки в карманы и возвращаюсь к кровати. Алекс чем-то занят, не выпуская из рук телефон. Опустившись на край кровати, тихо прокашлялся, привлекая внимание.
- Брат, мне кажется, что наша мать что-то скрывает, - начинаю тихо, не смотря на Алекса. - Утром я слышал разговор, её и лечащего врача.
В кратце рассказываю Алексу о том, что слышал и какие мысли имею на этот счет. После не долгого молчания получаю ответ, что он все понял и обдумает мои слова. Пожав плечами, слабо киваю, смотря на время. Сообщив, что скоро завтрак, беру Алекса за руку. Помогаю спуститься из комнаты в столовую. Мать уже сидит за столом, читая утреннюю газету. Она кидает на нас оценивающий взгляд, но я молча помогаю Алексу сесть, опускаясь рядом. Завтракаем практически в тишине, лишь изредка перекидываясь фразами. Раньше всех выйдя из-за стола, сослашивьс на учебу, отправился к матери в конату. Пока она занята завтраком и Алексом, есть время посмотреть, что за таблетки ей выписал врач. Прикрыв дверь, роюсь в поставленных баночках. Беру каждую, щелкаю на телефон, и убираю на место. Под руку так же попалась папка с рецептами и анализами матери. Так же делаю фотографии и выхожу из комнаты. Осталось проверить, что Оливия на самом деле принимает и можно задавать вопросы. Направляясь к себе, краем глаза замечаю, что мать помогла Алексу подняться и они вышли на террасу. Тем лучше - у меня есть время все подробно изучить. Поочередно, пролистывая фото с тубами, вбиваю названия медикаментов. По первой все сходится и лекарства предназначены для лечения онкологий. Задумчиво потерев шею, решаю повторно просмотреть леркаства, теперь обращая внимание на внутренее содержимое упаковки, сравнивая с предложенными в сети картинками. Почти все содержимое не соответствует названиям на лекарствах. Скидываю ноутбук с колен, бегом спускаясь вниз. Времени я потратил достаточно, так что Алекс уже расположился в холе. Хватая за руку, мягко тяну его в комнату.
- Надо поговорить. Я выяснил.
Закрыв дверь, предварительно осмотревшись на наличие "хвоста", беру снова ноутбук. Подроюно все разъясняю брату, что мне удалось найти.
-Вот, как то так. Что думаешь?

0

89

Дилан стал моими глазами и даже руками. Чувствовать его рядом, касаться, доверять, полагаться на него - в один момент стало неотъемлемой частью моей жизни. И это было правильно. Это знание прочно поселилось в моей голове. Его помощь была настолько естественна и привычна, что мне удалось расслабиться и спокойно ее принимать. Не терзаясь более своей недееспособностью. Вот так просто - мой брат, любимый человек, друг, и все это он - Дилан.
Я не знал, чувствует ли он все то же самое ко мне, или его забота продиктована простым чувством долга. Но усилием воли прогнал все сомнения и домыслы. Он мой брат. Это все.
После душа Дилан помог мне одеться, но не ушел. Я крутил в руках непривычно молчащий телефон, рассеянно прислушиваясь к голосам внизу. Горничная накрывала на стол. Я слышал нервные шаги брата, но терпеливо ждал, пока он решиться поделиться тем, что его волнует. Наконец он сел рядом и изложил свои сомнения.
- Хм, - я закусил костяшку на руке. - Это серьезные подозрения. Я тебя услышал, брат. Нужно все обдумать и решить, как будем действовать. Попробуй узнать что-нибудь еще. Прежде, чем я натравлю на нашу мать нужных людей, нужно быть уверенными.
Настало время завтрака и мы спускаемся вниз. В моем новом темном мире существовали только близость брата и тепло его рук. Все остальное было скрыто от меня и потеряло всякое значение. В какой-то мере слепота помогла мне осознать что действительно важно в моей жизни.
Завтрак проходил почти в полной тишине. Нейтральный обмен приветствиями, ничего не значащие фразы о погоде. Я буквально кожей чувствовал оценивающий, будто раздевающий, взгляд матери.
Что ты ищешь, Оливия? Следы на наших шеях? Или скользишь взглядом по лицам в поисках вины в глазах и искусанных от поцелуев губ?
Жесткая усмешка заиграла на моих губах. Мне было странно весело и горько одновременно. Авария здорово подкосила меня. И теперь брат все время был рядом, прежние раздоры ушли на второй план. Но мы по-прежнему ограничивались только откровенными ласками и поцелуями. И я не хотел торопить его. И задумываться что именно удерживало брата от последнего шага. А может это я сам удерживаю нас обоих? Не знаю.
Дилан рано отпросился из-за стола, на прощание сжав мое плечо. Значит пошел на разведку. Иногда я просто поражался его дерзкой смелость. Видимо это особый дар - уметь отмести какие-то устои и запреты и действовать так, как хочется. А не так, как диктуют правила и обстоятельства. Наверное, мне стоит поучиться этому у брата. Стоило ему выйти, как мать решила подать голос.
- Как твое самочувствие? - нейтральный тон, тихое звяканье приборов.
- Благодарю, вполне сносно, - отвечаю так же безразлично, неторопливо расплавляясь с омлетом.
- Я бы хотела попросить тебя, - легкая нерешительность и нотка сомнения. Как интересно. Но голос слегка дрожит. Теперь, когда я не вижу глаз и характерных жестов, даже легче понять лжет ли человек.
- Я слушаю.
- Думаю, в сложившихся обстоятельствах, - легкая заминка, - было бы лучше, если  никто не узнает..что там между вами происходит...
Мне захотелось бросить в нее вилкой. Господи, опять! Дилан, спаси меня! Но брат был занят и мой ментальный вопль не услышал.
- Послушай, - я отложил приборы и поднял голову. - Надеюсь, мы поднимаем эту тему в последний раз. Я не желаю слушать грязные домысли и сплетни. Особенно от тебя.
Припечатав последними словами резко встал, опираясь о столешницу. Черт, как-то я не подумал как красиво уйти, когда вокруг сплошная тьма. Мученический вздох матери и стук ее каблуков в мою сторону. Тонкие прохладные пальцы цепко обвивают мое плечо.
- Я не хочу ссориться, сынок, - она мягко увлекает меня за собой.
- Куда мы идем? - я начинаю злиться от ее холодных, но уверенных прикосновений. Господи, когда это я успел стать томной барышней, привыкшей только к одним рукам?
- На свежий воздух, подышать, - тихий смешок был мне ответом, - не волнуйся, я ненадолго тебя украду.
Я промолчал в ответ, предпочитая не отвечать на колкость. Она подвела меня  к перилам, в которые я немедленно вцепился.
- Я читала назначения врачей в твоей карте, - как ни в чем не бывало продолжила мать.
- И как? Интересное чтиво?
- Познавательно. Весьма. Когда уезжаешь?
Какая проницательная женщина все-таки. Интересно, и как же так вышло, что с таким железным характером она все-таки разошлась с отцом? Сейчас, с высоты своего опыта и возраста, все виделось иначе. И банальная неуживчивость характеров была тут совершенно не при чем. Я задумался теперь, особенно вспоминая рассказ Дилана, какова была истинная причина? Хотел бы я знать. Да кто же расскажет.
- Пока не знаю. Да и срочности вроде нет.
- Я могу остаться в доме во время твоего отъезда? - легкое волнение в голосе. Какой интересный вопрос. Кажется брат все же не ошибся в своих подозрениях. Но стоит все же дождаться его и узнать что он там нарыл, пока мы тут так мило беседуем.
- Я пока не решил. Подумаю.
- Что ж, такой ответ - тоже ответ. - Нервно заметила мать, на что я лишь пожал плечами. - Ладно, я пойду. Отдыхай.
Звук удаляющихся шагов. Я еще немного постоял и медленно развернулся. Не чувствуя брата рядом начинал нервничать и злиться, но подошедшая Бэтти отвлекла меня, проводив в гостиную. Расположившись на диване ожидал брата, задумчиво покусывая костяшку на сжатом кулаке.
- Пойдем, я что-то нашел! - Дилан ураганом налетел будто из ниоткуда, утягивая меня за руку.
Все дальнейшие события слились в единую нескончаемую череду неприятных открытий и нервных потрясений. Вот брат подробно рассказывает мне о своем открытии. Я звоню Майку и прошу проверить счета и послать начальника охраны побеседовать с врачем в сопровождении юриста. Вот они приезжают ко мне домой и передают копии документов Дилану и он зачитывает мне все, что удалось найти.
Как ловко, мама, как ловко, черт возьми! И таблетки подменила и врачу приличную сумму отвалила за подделку документов. Господи, и судя по всему, все ради красивой жизни. Я даже разбираться не хотел какие именно цели она преследовала своей мистификацией и как собиралась потом выпутываться.
Следующая сцена врезалась в память так, будто я вновь обрел зрение, настолько был высок накал эмоций. Я стоял в гостиной напротив матери и в нескольких тщательно подобранных выражениях излагал ей свои выводы относительно ее затеи. Я был настолько зол, настолько в ярости, что Дилану пришлось вцепиться мертвой хваткой мне в плечи, и буквально повиснуть, прижимаясь к спине. Нет, кидаться на мать я не собирался, но дико хотелось крушить все вокруг. И брат отлично это чувствовал, стараясь успокоить меня, как умел. Мать орала, все отрицала, бушевала и грозилась обнародовать наши с Диланом отношения. У меня внутри все так горело от гнева, что начала болеть голова и мою обычно непроглядную тьму, стали прорезать яркие белые вспышки.
Кончилось все тем, что не без помощи охраны, Оливию мягко, но настойчиво выдворили из нашего дома вместе со всеми вещами. А Дилану пришлось отпаивать меня таблетками и следить, что бы не пришлось вызвать скорую. Когда все немного улеглось и я наконец-то смог прийти в себя, то вдруг понял, как сильно устал.
Не физически - морально. Брат мягко поглаживал меня по плечу, обнимая сзади и щекоча дыханием макушку. Я сжимал его руку, рассеянно перебирая пальцы.
- Врач прописал менять климат. Да и после всего, как никогда хочется покоя... - я закусил губу, собираясь с духом. - Поедешь со мной?
Кажется я ждал ответ целую вечность, хоть прошло не больше пары секунд.

Отредактировано Wolf Vlat (2018-05-04 11:38:32)

0

90

Я с восхищением смотрел на Алекса, нервно кусая губу. Стоило закончить рассказ собранной информации, как он тут же, не теряя драгоценных секунд, набирает своему помощнику. Чувствую, как в груди ухает сердце, а пальцы нервно подрагивают на клавиатуре раскрытого ноутбука. Закрыв глаза, тяжело выдыхаю, физически ощущая, как бег времени ускоряется. В голову лезут неприятные мысли о том, что своими действиями я подставляю маму, ставя под угрозу наши с ней взаимоотношения, но мне плевать. Я люблю Оливию, как родителя, но не могу принять то, что она, от лица того же родителя, запрещает любить определенного человека. Знаю, что она желает лучшего. Знаю, что это порицается обществом и церковью, но не могу устоять.
Буду гореть в Аду. Если нужно, пройду все десять его кругов, но не откажусь.
Подняв взгляд на старшего брата, невольно расплываюсь в тёплой широкой улыбке. Жалею, что Алекс не может видеть этой теплоты, но стараюсь сполна ее давать через прикосновения.
Даже если ничего не изменится и зрение не вернётся - я буду с тобой, брат.
Воздух вокруг начинает накаляться, пока только лаская чрезмерным теплом открытые участки кожи. В дом входят уже знакомые мне люди, протягивая папку с собранной информацией. Посмотрев на брата, обведя взглядом всех присутствующих с тяжелым сердцем открываю документы. Зачитывая, боюсь, что может дрогнуть голос, хотя у самого по телу бегают мурашки. Алекс усмехается так, словно хвалит острый ум матери за то, что смог придумать такую аферу. Хвалит, конечно же, с окраской сарказма и лёгкого призрения. Внутрь пробирается неприятная мысль. Холодными ручищами, оставляя липкие следы на рёбрах, она добирается до души. Подобно чернилам, капля которых растекается на мокрой бумаге, меня охватывает осознание, что я был пешкой в руках собственной матери. Ей мало было меня, отца и нашей жизни. Оливия захотела вернуться в «мир софитов» и влиятельных людей, таким низким и мерзким способом.
Кажется, отбился я от этих отправляющих мыслей только когда ощутил волны гнева, исходящие от Алекса. Совершенно не заметил, когда началась их перепалка с матерью. Я понимал, что брат не станет поднимать руку на женщину - родную мать, но все же переживал, что пара вещей могут отправиться на помойку. Стоя за спиной, крепко сжимал брата за плечи. Прижимался к его широкой мощной спине, как будто хотел забрать, впитать в себя поднимающиеся злость и агрессию к матери. Я не мог открыто обнять Алекса, обхватив лицо ладонями, мягко поглаживая большими пальцами по щекам, не мог тихим голосом говорить ободряющие слова. Я просто был рядом с братом, морально поддерживая и отстаивая право на жизнь наших (а братских ли?)...отношений.
Потерпев поражение, Оливия покинута особняк Райтов в сопровождении охраны. Я видел, как за ней закрылась дверь. Щелчок замка сорвал с моих губ вздох облегчения.
Одна дверь закрылась. Значит, где-то только что открылась другая.
Обернувшись, я подошёл к брату, мягко беря его за руку и усаживая на диван. Алекс тяжело дышал и выглядел так, словно в одиночку прошёл и вышел победителем в холодной войне. Крепко обняв брата, попросил прислугу принести воды и таблеток. Отпаивал до тех пор, пока брат не заверил, что ему стало лучше и более нет повода для беспокойства. Уткнувшись новом в волосы, прикрыл глаза, наслаждаясь единением. Несмотря на то, что внутри ещё гуляли отголоски недавней перепалки, я был счастлив. Казалось, что в такой позе можно просидеть вечность - обнимая Алекса со спины, наслаждаясь запахом волос, ощущая ответное, пусть и рассеянное, поглаживание пальцев. Просто рядом. Вместе.
Знал, что брат о чем то думает, а потому терпеливо выжидал. Это было трудным занятием. Особенно, если постоянно смотреть на часы. Всю жизнь не отличался терпением, живя по принципу «нужно сейчас и точка». Я старался отвлечься, заняв голову другими мыслями, чтобы не тревожить Алекса, не подгонять его. Брат начал издалека, на что я лишь кивнул. Прекрасно помнил, что было написано в его медицинской карте по поводу климата и физических нагрузок. От вопроса сердце пропустило удар, обрываясь вниз. На секунду забыл как дышать. Лишь когда лёгкие начали гореть от нехватки воздуха, сделал слабый вдох.
- С тобой? - сипло выдохнул, сильно закусывая губу. - А куда ты хочешь переехать?
Алекс поведал мне о своих планах. Это был разговор тихим голосом, с нежными трепетными прикосновениями. Я поймал себя на удивительной мысли, что совершаю прыжок в неизвестность, не потому что хочу кому-то что-то доказать или проявить свой взрывной характер, а потому что...люблю. Неоновыми буквами, яркими цифровыми табло вспыхивали те чувства, которые испытывал к брату. Любовь. Благодарность. Уважение. Восхищение. Предвкушение. Доверие. Этот список был бесконечен, но давал мне чёткое понимание, что с Алексом я всегда буду чувствовать землю под ногами.
- Спасибо, брат. - коснувшись губами щеки, крепче сжал Алекса в объятиях.

Уже к вечеру следующего дня мы были в аэропорту. Шофёр довёз нас до нужного терминала, где мы сели в самолёт. Я пребывал в лёгком смущении, а потому старался не брать и не касаться Алекса при посторонних людях. Стоило остаться наедине, как ладонь накрывала его руку, мягко сжимая и переплетая пальцы.
Когда пилот начал прогревать большие двигатели, я снял солнцезащитные очки, отворачиваясь от окна к старшему брату. Усмехнувшись, окинул, как и всегда, сдержанного Райта тёплым взглядом. 
- Ну, что, братец, летим поправлять твоё здоровье?

+1


Вы здесь » Chimera » Архив » Братская любовь (завершено)